КОГДА ЛЮБОВЬ СКЛОНЯЕТСЯ С НЕБЕС

Образы Христа, Который приходит к нам туда, где мы находимся

МАЙКЛ ЛОДЭЛ

Охраняется законодательством об авторском праве. Никакая часть этой книги не может копироваться и публиковаться никакими средствами (печатными, фотографическими, электронными, звукозаписывающими и пр.) без предварительного письменного разрешения владельца авторских прав.

Michael Lodahl WHEN LOVE BENDS DOWN Copyright © 2006 by Michael Lodahl and Beacon Hill Press of Kansas City Published by Beacon Hill Press of Kansas City A division of Nazarene Publishing House Kansas City, Missouri 64109 USA ISBN 978-0-8341-2220-8 This edition published by arrangement with Nazarene Publishing House. All rights reserved. Русское издание: Copyright © 2010 by Michael Lodahl and Beacon Hill Press of Kansas City. Издано Церковью Назарянина, издательство «Вера и святость».

ISBN 978-5-7454-1256-1

VER 151229epub

Основная тема книги – тема склонившегося Иисуса. Автор раскрывает перед нами этот образ, анализируя тексты Евангелия от Иоанна и посланий Иоанна. Вот Иисус, пишущий что-то пальцем не земле, а рядом с Ним – испуганная женщина и толпа, ждущая приговора; вот Иисус склонился, чтобы омыть ноги Своим ученикам; вот Он же наклонился к костру и жарит для учеников рыбу... Через этот образ автор раскрывает основные заповеди, полученные нами, христианами: любить Бога и любить друг друга так же, как Иисус, воплотившееся Слово, любит нас. Склонившаяся любовь, любовь-служение – вот основа христианского общения.

Переводчик М. А. Думчев Богословские редакторы О. А. Дружинина, А. В. Шиповалов Редактор С. В. Орлова Технический редактор Д. Б. Тимофеев Корректор П. И. Ярмаль Дизайнер обложки Т. Е. Балдина

Посвящается К. С. Коулзу и Рубину Уэлчу, двум богодухновенным учителям богословия Христа, чья жизнь служит реальным воплощением всего того, что исповедуют их уста.

ВСТУПЛЕНИЕ

Впервые вдохновение к написанию этой небольшой книги посетило меня после прочтения книги японского богослова Косукэ Кояма под названием "На кресте ручек нет". Этот удивительный труд представляет собой образец практического христианского богословия, раскрытого в литературной форме.1

В одной из глав Кояма предлагает поразмыслить над историей о женщине, которую застали в прелюбодеянии и вывели на самую людную площадь Иерусалима, к храму, к Иисусу (Ин. 8:1-11). Особым образом Кояма подчеркивает, как Иисус отреагировал на такую унизительную ситуацию: "Иисус, наклонившись низко, писал перстом на земле" (ст. 6). Поскольку в 1-й главе книги я уделю большое внимание толкованию Коямой этой истории, здесь достаточно сказать, что повествование о том, как Иисус склонился, рисует Его удивительный образ, над которым нам всем нужно задуматься - и тем самым задуматься и о Боге.

Однако это единственная история, которую Кояма рассматривает через концепцию склоненного Иисуса. Хотя в годы, которые последовали после того, как я прочитал его книгу, для меня стало очевидным, что эта история - не единственная в Евангелии от Иоанна, раскрывающая образ склоненного Христа. Далеко не единственная! Я увидел, что в действительности Евангелие от Иоанна изобилует историями, в которых Иисус изображен склонившимся. И в течение нескольких лет эти истории легли в основу собрания моих проповедей, прославляющих склонившегося Иисуса.

Но по мере того, как постепенно накапливались эти проповеди, для меня все больше становилось очевидным, что их явно недостаточно для того, чтобы говорить о склонившемся Иисусе. Образ склонившегося Иисуса должен подразумевать что-то такое, что связано с образом жизни в Церкви Его последователей. Еще подростком я с удовольствием читал новозаветное Первое послание Иоанна - особенно с тех пор, как прочитал книгу "Мы действительно нуждаемся друг в друге" Рубина Уэлча, заслуженного профессора Назарянского университета Пойнт Лома. И меня, в конечном счете, осенило, что я могу связать истории о склоненном Иисусе из Евангелия от Иоанна с дополнительными отрывками относительно Церкви в Первом послании Иоанна. Именно это я и попытался с Божьей помощью сделать в данной небольшой книге.

Читая книги профессора Уэлча, я и мечтать не мог о том, что настанет время, когда этот удивительный человек и знаток Библии станет не только моим учителем в воскресной школе, но и моим другом. Или о том, что я сам стану профессором богословия в университете Пойнт Лома. И поскольку я не мог мечтать (да и не мечтал) ни о том, ни о другом, то вся моя жизнь - это не мечты, ставшие реальностью, а нечто гораздо лучшее! Это неописуемое и богатое благословение - иметь возможность учиться у Рубина; очевидно, что наш совместный исследовательский труд над Евангелием от Иоанна стал особенно полезным для меня в оттачивании этих размышлений. Не менее радостной для меня является возможность преподавать богословие в прекрасной обстановке Пойнт Лома, рука об руку с богодухновенными и отзывчивыми коллегами. Именно во время четырех служений в университете осенью 2000 г. мне впервые представилась возможность проповедовать истории о склоненном Иисусе из Евангелия от Иоанна как единую тему. Когда же эти служения закончились, доктор Патрик Аллен, ректор нашего университета, стал уговаривать меня "написать небольшую книгу о богословии преклонения". И вот, я попытался воплотить в жизнь то, о чем попросил меня мой начальник.

В более позднее время мне выпала честь выступать в Назарянском университете Оливет и в колледже Церкви Назарянина, что в Канкаки, штат Иллинойс. Это было осенью 2004 г. Теплое христианское гостеприимство священника из церкви Оливет Майкла Бенсона и президента Джона Боулинга, а также радушие студентов и сотрудников факультета во время этого служения были для меня огромной радостью и поддержкой. А пасторы Дэн Бун и Джеф Кросно оказались живым примером склоняющегося Иисуса, Которого я приехал туда проповедовать. Неудивительно, что верующие из церкви этого колледжа, ведомые такими пасторами, сияют приветливой, теплой любовью Тела Христова. При таком благословении, данном для благовестия, я имел возможность еще раз показать связь между изложенными в Евангелии от Иоанна историями о Иисусе, о Его преклонении и отрывками из Первого послания Иоанна, о которых еще пойдет речь в этой книге.

Той же осенью Пойнт Лома предоставил мне возможность работать над моими книгами, одну из которых вы сейчас держите в руках. Я глубоко признателен за то, что у меня появилось время, чтобы читать, размышлять, путешествовать и писать. И особую благодарность я хочу выразить Веслианскому центру Пойнт Лома за программу "Исследования двадцать первого века". В рамках этой программы гостеприимство Робина Эванса и Шэрон Боулз сделало пребывание в студенческом городке самым настоящим праздником.

Было и еще одно собрание сестер и братьев, на котором я делился темой о склоненном Иисусе из Евангелия от Иоанна. Это мероприятие проводилось в рамках загородного семинара для пасторов и их жен из Церкви Назарянина в округе Анахайм осенью 2003 г. Еще до того, как семинар закончился, одна из служительниц, присутствовавших там, Елена Гонсалес, сумела облечь тему склонившегося Иисуса в поэтическую форму и написала к ней музыку. Под гитару Елена исполнила нам свое сочинение. Конечно, один только текст не позволит со всей полнотой почувствовать красоту песни, но с ее позволения я предлагаю вниманию читателей текст песни, который послужит удачным заключением данного вступления.

Он наклонился

Елена Гонсалес

Наш Христос, наклонившись, писал на земле, А толпа собиралась вокруг. И женщина, с глазами, горевшими стыдом, Ждала, что ж скажет Он. А Он встал и сказал: "Да, закон здесь суров, Поплатиться должна она жизнью. Вот и пусть те из вас, кто совсем без греха, Бросят камни, забьют ее насмерть".

Припев: Да, Иисус наклонился, чтоб сделать Свой труд, До земли, до песка, до праха. Он пришел к нам с небес, Он смирил Себя так, Чтоб явить нам Свою любовь.

Наш Христос, наклонившись, плюнул на землю. Перед Ним стоял, молча, слепой. Всю несчастную жизнь свою жил он во тьме, Но теперь рядом с ним был Целитель.

"Смой же грязь ты с нечистых очей своих В той купальне, что рядом с тобой". И когда тот слепец свои очи омыл, То обрел он способность видеть.

С полотенцем в руках наклонился Христос, И сосуд был готов, чтобы ноги омыть Всем друзьям Его, бывшим в том доме. Понимал Он, что время Его настает. Он омыл ноги им, а потом произнес Без печали, укора и вздоха: "Так и вы поступайте друг с другом, тогда Расцветет любовь в сердце смиренном".

Наш Христос наклонился, присел у огня Точно так же, как раньше, когда-то. И сидевшие в лодке узнали Его - Это Он! Да ведь это Распятый Христос! А Он ждал их на том берегу. "Если любите, то пасите стадо Мое И в любви Моей помогите расти им".

Иоанна 8:6

ИИСУС, НАКЛОНИВШИСЬ НИЗКО, ПИСАЛ ПЕРСТОМ НА ЗЕМЛЕ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

БОГОСЛОВИЕ ИИСУСА О СМИРЕНИИ

То воскресное утро я помню очень хорошо. Я тогда только что закончил семинарию, был новоиспеченным пастором, у которого, как говорится, еще "молоко на губах не обсохло", совсем "зеленым". В то воскресное утро я плелся к кафедре и чувствовал, как от волнения у меня урчало в животе. Колени мои подкосились, когда с кафедры я взглянул на ожидающие лица собравшихся. Открыв папку, я обнаружил, что забыл взять свои записи, подготовленные для проповеди. Но что еще хуже, я обнаружил, что к тому же забыл надеть штаны.

К счастью, в следующую секунду я проснулся. Спустя несколько часов тем же воскресным утром я снова пошел к кафедре (теперь уже в действительности), вооруженный своими конспектами, и на мне уже были штаны. Все это придало мне уверенности.

Позднее я понял, что такие сны являются типичными для проповедников и других людей, все время находящихся на виду, и мне самому подобные сны снились еще не раз. Но хотя такое явление и является характерным, ощущение растерянности или ужаса все равно не исчезает, когда во сне, ранним воскресным утром, все кажется таким реальным.

Однако все эти чувства не идут ни в какое сравнение с той ситуацией, в которой оказалась женщина, о которой идет речь в отрывке из Евангелия от Иоанна 8:1-11. Эту женщину застали в прелюбодеянии мужчины, которых с полным правом можно было бы назвать бандой; эту женщину насильно вытащили из постели, а потом и из дома, и на ней наверняка не было ничего, кроме того одеяла, в которое она успела завернуться; эта женщина оказалась перед Иисусом и Его учениками, готовая умереть от стыда и унижения. Как ей, наверное, хотелось, чтобы все это было лишь сном, ночным кошмаром - но пробуждения не было.

Трудно представить себе более унизительную (или более пугающую) ситуацию! Ибо мы можем предположить, что эта женщина (вероятно, иудейка) знала Тору достаточно хорошо, и поэтому для нее было ясно как день, что ее ждет: "Если найден будет кто лежащий с женою замужнею, то должно предать смерти обоих: и мужчину, лежавшего с женщиною, и женщину; и так истреби зло от Израиля" (Вт. 22:22) - и такое очищение должно произойти посредством побития камнями до смерти. Вот что ожидало беззащитную, униженную, растерянную и перепуганную женщину.

Есть тут, правда, один нюанс, на котором нам следовало бы остановиться, прежде чем мы пойдем дальше. К Иисусу привели только женщину. А куда подевался мужчина? По закону Моисея смерти заслуживали оба, но в истории вообще не фигурирует мужчина. Почему? В конце концов, в прелюбодеянии участвуют двое. Тогда почему столько шума развели вокруг одной только женщины?

И тут стоит задуматься над тем, что в любом обществе, где к женщине относятся как к объекту сексуального влечения (что, кстати, определяет и характер порнографии), принято считать женщину виновной стороной, грязной соблазнительницей, а мужчину почему-то считают к этому делу непричастным. И в таком контексте примечательно, что толпа так называемых праведных мужчин, называвших себя защитниками священного Божиего закона, намеренно не обратила внимания на этого прелюбодействовавшего мужчину. Вполне возможно, что он сбежал; текст не дает нам на этот счет никакой информации. Но, пожалуй, нам стоит подумать еще и о том, как вообще эту женщину застали в прелюбодеянии. А не был ли на самом деле ее партнер активным участником западни, приготовленной для этой женщины? В таком случае, женщина оказалась обманутой тем, кто, как она думала, испытывал к ней определенные чувства. Поэтому, как бы мы ни домысливали эту историю, ясно, что провинившаяся женщина в тот момент чувствовала себя абсолютно брошенной. Ее окружали праведный гнев и ханжеская ненависть - и она была бесконечно одинокой.

Текст говорит нам, что всем этим блюстителям нравственности на самом деле нужна была вовсе не эта женщина. Но ее проступок давал им возможность уличить Иисуса в нарушении закона. Думаю, им казалось, что они смогли загнать Иисуса в угол. С одной стороны, закон Моисея ясно говорил: прелюбодеев должно побивать камнями до смерти. С другой стороны, существуют достоверные исторические данные, говорящие о том, что к тому времени римские власти запрещали иудейскому суду, синедриону, совершать казни, предусмотренные Торой. Вероятно, как и во многих других случаях, идея заключалась в том, чтобы поставить Иисуса перед очень сложным выбором. С одной стороны, самые консервативные считали Иисуса мягкотелым в вопросах следования закону Моисея. Они полагали, что Он будет слишком мягок в том, что касается наказания за прелюбодеяние, и тогда они смогут обличить Его в том, что Он подрывает Божии заповеди. С другой стороны, если Иисус истолкует Второзаконие буквально и выступит за смертную казнь, Он вступит в конфликт с римскими властями. В определенном смысле эти религиозные лидеры провели черту на песке и бросили Иисусу вызов, чтобы Он переступил через нее (или не переступил) - и в любом случае столкнулся с серьезными проблемами.

В конструкции этой небольшой ловушки они были готовы унизить, опорочить, обесчестить эту женщину - лишь бы добиться своей цели. Я не хочу принижать степень ее греха, а только хочу напомнить, что она все-таки была человеком, женщиной, которая, несмотря на то что ее имя для нас осталось неизвестным, имела это имя. Только представьте, каково ей было на городской улице, когда она пыталась прикрыть себя, в то время как ее стыд был выставлен напоказ всему городу? Весь ужас ситуации вообще трудно вообразить. Порой возникает ощущение, что от всей этой эскапады плохо могло стать и Самому Иисусу.

Один из моих любимых богословов, японский миссионер-исследователь Косукэ Кояма, предложил свое толкование этой истории, которое заставляет задуматься и над этой историей, и над всем Евангелием. В своей книге "На кресте ручек нет" Кояма называет историю о женщине, застигнутой в прелюбодеянии, "историей смирения". Когда униженная женщина была брошена к ногам Иисуса и стала приманкой, чтобы заманить Его в ловушку, Иисус, наклонившись низко, писал перстом на земле.

Какое необычное занятие! Что же писал Иисус? Конечно, этого никто не знает. Но разве не интересно, что Иисус не записал ничего из того, о чем мы знаем? Никаких статей, никаких книг, автором которых мы могли бы назвать Учителя. И это единственный случай, когда нам говорят, что Он что-то писал, а мы не знаем, что именно! Очевидно, что Иисус не обременял Себя изложением Своего учения на папирусе; вместо этого Он учил, собирая вокруг Себя учеников, следовал вместе с ними Своему учению в жизни, передавал им это учение и надлежащий образ жизни. Некоторые верующие буквально одержимы письменным словом - и на этом фоне интересно задуматься над тем, что для Иисуса такое стремление было вовсе не характерно. В этом же Евангелии Иисус сказал некоторым великим иудейским книжникам, специалистам письменного Слова: "Исследуйте Писания, ибо вы думаете чрез них иметь жизнь вечную" (Ин. 5:39). И именно так некоторые (а в действительности многие) люди смотрят на Библию даже сегодня, как будто она сама по себе - источник вечной жизни. Но Библия сама по себе не является главной целью. Ибо Иисус продолжил эту фразу: "...а они свидетельствуют о Мне" (ст. 39). Иными словами, Писание указывает нам на Иисуса как Того, в Ком есть божественная жизнь, любовь и благодать. Писание указывает нам на Него, призывает слушать Его, следовать Его Слову, каждый день ходить с живым Христом.

Вероятно, не случайно, что это Евангелие начинается с определения Слова не как чего-то такого, что было вначале написано, а того, что изначально живо, обладает животворящей силой и носит божественный характер. "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог" (Ин. 1:1). Это то самое Слово, которое "стало плотию и обитало с нами" (ст. 14), и это воплощенное Слово есть не Кто иной, как Иисус. Иисус есть Слово, Слово Самого Бога, сказанное и тем самым ставшее человеком в этом мире. Подобным образом и Послание к евреям начинается с провозглашения того, что Бог "говорил нам в Сыне" (Евр. 1:2), подчеркивая христианское убеждение, согласно которому Иисус является высшим средством общения Бога с человеком, Словом Самого Бога, обращенным к миру. Когда Бог говорит, языком Бога является Иисус.

Игнатий, мученик начала второго века и епископ Антиохии, жил и умер за эту истину. Когда иудейские критики засомневались в том, подтверждается ли проповедуемое им Евангелие "подлинными документами" (еврейскими Писаниями), Игнатий ответил: "Для меня подлинным документом является Иисус Христос. Подлинными архивами для меня являются Его крест, смерть, Его воскресение и та вера, которая пришла через Него".2 Поэтому нам нужно понять, что цель письменного слова Библии состоит в том, чтобы свидетельствовать о Божием Живом Слове, Самом Иисусе. Очевидно, что Иисус не имел привычки записывать слова; сама Его жизнь является Божиим Словом. И в рассматриваемом нами отрывке, когда Он наклонился, чтобы писать, Он писал на песке! Нам не просто не говорится о том, что Он писал, но и показывается со всей очевидностью, что надпись на песке свидетельствует о том, что эти слова будут забыты. Слова, нацарапанные на земле, будут стерты, затоптаны, сглажены. Ни одного письменного слова здесь мы не видим - только образ Иисуса, склоненного и пишущего на песке.

Мы можем развить эту идею и дальше. Даже беглый взгляд на примечания большей части Библии скажет нам, что этот письменный отрывок (Ин. 7:53 - 8:11) не является образцом самых ранних манускриптов Евангелия от Иоанна, которые нам только доступны. Те же самые примечания могут показать, что эту же историю в некоторых самых старых манускриптах Евангелия от Иоанна можно найти в конце книги. Есть также несколько манускриптов, которые представляют эту историю вообще в другом Евангелии! - в некоторых, хотя и в немногих манускриптах Евангелия от Луки (после Лк. 21:38). О чем говорит такой разброс? Я понимаю так: эта история о служении Иисуса была настолько популярной, что ходила по многим первым церквям, вероятно, как устное предание. И как только она была записана, поначалу у нее не было определенного места в тексте. Поэтому, несмотря на то что данная история не входила в число самых ранних письменных Евангелий, церковь не захотела, чтобы эта "опасная память" об Иисусе была предана забвению. Слова Иисуса, написанные на песке, может быть, и потеряны для нас, но сама история - нет. Можно только догадаться, что христиане второго века продолжали рассказывать эту историю и продолжали искать то место, куда они могли бы вставить ее уже в качестве письменного свидетельства об Иисусе, потому что она в полной мере соответствует Его духу и служению. Это было такое свидетельство об Иисусе, которое не захотело оказаться в забвении.

Поэтому перед нами история об Иисусе, которая, занимая в письменном свидетельстве весьма незначительное место, в действительности имеет очень глубокий смысл. В самом деле, именно в этой истории Иисус всем Своим поведением и Своими словами критикует чрезмерно буквальное и грубое истолкование слова записанного. То, что написано, не является окончательным или высшим критерием; в противном случае Иисус присоединился бы к толпе вооруженных камнями мужчин, окруживших согрешившую женщину. Более того, именно в этой истории Иисус, Живое Слово, склонился к земле и писал... что? Даже собственные слова Иисуса не имеют такой важности, чтобы делиться ими с читателями. И что бы Иисус ни написал, уже в течение часа эти слова были затоптаны и забыты. Эти слова, написанные на песке, были стерты, исчезли в силу непостоянства и нетвердости песка. Остается только Живое Слово!

В самом деле, вполне возможно, что Иисус в тот момент вообще ничего не писал. Греческое слово, представленное на этом месте в изначальном тексте, вполне могло означать, что Иисус просто что-то чертил на песке. И я вполне допускаю такую возможность: Иисус пришел в замешательство при виде этой женщины, поэтому опустил глаза и смотрел в землю. Возможно, кровь Его кипела при виде мужчин, совершивших столь неблаговидный поступок, и Он пытался успокоиться - скажем, стал что-то чертить на земле, медленно считая до десяти. Кто знает? Но как бы мы ни истолковывали этот момент, комментарии Коямы относительно данной истории весьма интересны:

Это еще одна история "преклонения". И эта история далеко не просто критикует законничество книжников и фарисеев. Иисус не отвергал Моисея. Он еще глубже раскрыл смысл закона Моисея... И в этом контексте позиция Иисуса оказалась ясной и простой... Своими словами Иисус показал, что Моисей прав! Давайте следовать его закону. Но не будем следовать этой воинствующей толпе...

"Иисус, наклонившись низко, писал перстом на земле", как будто Он призывал землю, весь сотворенный мир в свидетели этого переосмысления... В то время как Он "наклонился" (поза глупого и слабого человека!), Он готовился в полной мере раскрыть духовную традицию Моисея и Израиля.3

Есть в позе склоненного Иисуса что-то такое, что захватывает наши сердца и умы. Иисус низко наклонился к земле; Иисус медленно водит перстом по песку; Иисус склонился так низко, как будто поставил Себя на один уровень с этой перепуганной и униженной женщиной, брошенной перед Ним на землю. Я люблю такого Иисуса, Который мог бы склониться, Который может склониться и Который действительно склоняется, опускаясь до нашего уровня, - и Который любит вас и меня всеобъемлющей любовью.

Когда Иисус наклонился до самой земли, утверждает Кояма, Он одновременно проникал в самую суть и в глубинный смысл Торы, закона Моисея. "[Давайте, побейте ее], - сказал Он, - кто из вас без греха, первый брось на нее камень" (ст. 7). И палец Иисуса теперь водил по ожесточенным человеческим сердцам. Один за другим эти ревностные блюстители закона, которые превратили Тору в камень для побития людей, разжимали кулаки, бросали свои камни на землю и уходили.

Кояма прав - Иисус не пытался уклониться от возникшей ситуации, не пытался обойти эту бесчеловечную несправедливость. Он просто довел ситуацию до логического конца. Его палец исследовал те тайны, которые сокрыты в нас, и Иисус делал это с такой же уверенностью, с какой чертил на земле. Он раскрыл другую сторону Торы, самую суть Божией милости.

Из моей памяти не выходит один образ. Это сильное визуальное воспоминание о человеке, склонившемся к земле и пишущем перстом на земле. Только тогда этим человеком был пожарник.

Когда я был маленьким, я любил - и любил искренне - играть со спичками. Я любил зажигать огонь, любил поджигать маленьких пластмассовых солдатиков, муравьев и другие объекты, которые могли быть интересны для ребенка. Однажды, тихим воскресным днем, когда мои родители легли вздремнуть, я взял коробок спичек, вышел с ними на задний двор и стал строить свой воображаемый сценарий. Я был сверхсекретным агентом, спасающим мир от взрыва самого большого склада динамита. Как я собирался это сделать? Плохие парни подожгли шнур, роль которого исполняла веревка, привязанная к приставной лестнице, прислоненной к нашему дому. Мне нужно было уничтожить всех этих невидимых, воображаемых плохих парней в рукопашном бою, а потом добраться до горящего шнура и обезвредить его. И я сделал это! Большой взрыв был предотвращен! Я погасил огонь! Шнур был обезврежен! Мир мог спать спокойно... как мне казалось.

Чтобы отпраздновать свою героическую победу, я отправился на задний двор соседнего дома, в котором жила семья Томаса, и забрался на их старые качели, которые были подвешены к плакучей иве. Да, воскресные дни прекрасны для молодых героев, спасающих мир! Я не знаю, как долго я качался на качелях взад-вперед и вокруг. Но прошло довольно много времени, поскольку к тому моменту, когда я направился в свой задний двор, огонь уже охватил наш дом.

Я вбежал в дом с криком: "Наш дом горит!"

"Вызывай пожарных!", - просыпаясь, крикнула мне в ответ мама. Конечно, я сделал так, как она сказала, и вскоре большая красная пожарная машина появилась на проезжей части, проехала в наш задний двор, а настоящие герои быстро ликвидировали пожар. Я надеялся - но не молился - на то, чтобы все кончилось благополучно и чтобы дом остался целым. Я надеялся - но не молился - на то, чтобы все посчитали, будто причиной пожара стала неисправная электропроводка. Что ж, право на надежду имеет каждый.

И вот тут появился тот образ, который навсегда остался в моей памяти, - один из пожарных наклонился к влажной, смешанной с пеплом земле и стал что-то ковырять пальцем. Этот пожарник ковырялся в земле, не успокоившись лишь тем, что пожар был потушен. Он что-то осматривал и выискивал, чтобы установить причину пожара. Мне так не хотелось, чтобы он это делал. Мне хотелось, чтобы мы все сердечно поблагодарили пожарную службу городка Отелло, штата Вашингтон, и после этого расстались с ними.

Но, как и Иисус в нашей истории, этот человек не хотел довольствоваться простыми ответами. Он обследовал место пожара, чтобы докопаться до сути произошедшего. И в этой почерневшей грязи он, наконец, нашел то, что искал, - спички.

Мне до сих пор стыдно от того, как я поступил дальше. Когда большинство соседей собрались вокруг грязи и дыма, я посмотрел на все эти знакомые лица и заметил, что Хейди Чэмберс, весьма бойкой девчонки, жившей напротив нас, по другую сторону улицы, в этой толпе не было. Десятилетний суперагент превратился теперь в детектива-любителя: "Х-м-м, - подозрительно заметил я, - а интересно, где сейчас Хейди Чэмберс! Почему ее нет здесь?"

Можете не волноваться, Хейди в тот день не было дома, поскольку она уехала вместе с родителями к бабушке. На тот момент я этого не знал, а думал лишь о том, чтобы свою вину на кого-нибудь свалить. Я был бы счастлив свалить эту вину даже на бабушку Хейди, если бы мог. Я развивал в себе уникальный человеческий талант, практически ничем не отличающийся от праведности шумных обличителей в нашей истории из Евангелия. Но в том пожарнике и в Иисусе мы видим того, кто исследует землю, исследует нас и пытается докопаться до сути, до истины. Я мог бы, хотя бы на время, увернуться от пальца того пожарного, но обличители женщины имели дело с Тем, Чей палец может копнуть гораздо глубже: это палец Слова, ставшего плотью (плотью, костями, телом и кровью) и жившего среди нас как Бог-Человек. Их вина была разоблачена, и они со стыдом удалились.

Обратите внимание на 10-й стих: "Иисус, восклонившись и не видя никого, кроме женщины, сказал ей: женщина! где твои обвинители? никто не осудил тебя?". Было бы проще перевести слово "восклонившись" как "подняв голову", но Кояма по этому поводу пишет:

Иисус говорит с ней с более "низкой" позиции, с позиции "склоненного". "Женщина, где они? Кто осудил тебя?" Она сказала: "Никто, Господи". Иисус услышал ее... Исходя из того, что она сказала (!), Иисус просто ответил ей: "И Я не осуждаю тебя; иди и впредь не греши". Он не стал вдаваться в "важные богословские вопросы"! Почему Он сказал "и Я не осуждаю тебя"? Он не дал никаких объяснений на этот счет. Он довел ситуацию до ее логического конца и в этом процессе явил Свою свободу. Слова "и Я не осуждаю тебя" связаны с "богословием преклонения".4

Какая впечатляющая беседа! В этот важный момент встречи с Христом, Который может наклониться и что-то писать на песке, по утверждению Коямы, воинствующий менталитет книжников и фарисеев оказался распятым, тогда как женщина испытала воскресение в благодати и увидела власть Бога. "Доведя ситуацию до полного логического завершения, - пишет Кояма, - Иисус исправил всю несправедливость ситуации. Какой духовной силой обладал Тот, Кто "наклонился", доведя все до конца!"5, то есть Он опустился до земли, чтобы испытать сердца тех, кто взял себе в союзники Библию, а не стал манипулировать ими, принуждать или запугивать их. Иисус исправил ситуацию. "Ибо не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был чрез Него" (Ин. 3:17).

Какая здесь видна удивительная благодать - и именно эта благодать способна предъявить нам высокое требование: "Иди и впредь не греши". (Именно такую благодать мои родители проявили по отношению к своему сыну-пироману, и слава Богу.) Какой удивительный у нас Спаситель, если Он способен наклониться, опуститься до нашего уровня, на котором мы находимся сейчас, в настоящий момент. Там, где другие осуждают и бросают камни, Иисус наклоняется. Иисус разбирается в каждой ситуации до конца, проникая до конца в нашу жизнь и призывая нас к новой жизни. Вслушайтесь в те слова, которые Он говорит вам: "И Я не осуждаю тебя; иди и впредь не греши" (8:11). Эти слова предназначены всем нам, и их говорит Тот, Кто наклонился.

Иоанна 9:25

ОДНО ЗНАЮ, ЧТО Я БЫЛ СЛЕП, А ТЕПЕРЬ ВИЖУ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ИСЦЕЛЕНИЕ ОТ СКЛОНИВШЕГОСЯ ИИСУСА

Свидетельство слепого от рождения человека, о котором говорится в 9-й главе Евангелия от Иоанна, прекрасно отражено в христианском гимне:

Был мертв, и чудом стал живой;

Был слеп, и вижу свет.

Неудивительно, что его личный опыт дал языковое выражение и тому, что переживаем мы, ибо ясное повествование этого человека о том, что с ним произошло, когда он встретил Иисуса, обладает очевидной силой. Если фарисеи, которые допрашивали его, хотели оспорить сложные моменты богословия Иисуса, этот неизвестный человек простым языком говорит о том, что он пережил: "...брение положил Он на мои глаза, и я умылся, и вижу... грешник ли Он, не знаю; одно знаю, что я был слеп, а теперь вижу" (Ин. 9:15, 25).

Мы знаем, что в Евангелиях излагается много историй о чудесах и чудесных исцелениях, совершенных Иисусом; здесь, в Евангелии от Иоанна, они, как правило, называются "знамениями". Но что касается всех этих великих дел, я никогда не слышал, насколько помню, ни одной проповеди или лекции, посвященной такому образу Иисуса, который представлен в 9-й главе Евангелия от Иоанна: Иисус плюнул на землю, сделал брение и помазал им глаза слепого человека. Обычно при подготовке проповедей и богословских выступлений таких подробностей предпочитают избегать - земля, пыль, брение из слюны и т.д. Когда мы будем размышлять об Иисусе, наклонившемся к земле и скатывающим пальцами два небольших грязных шарика, которые Он размажет по глазам слепого, я призываю вас не только задуматься вместе со мной об удивительной благодати Бога во Христе, благодаря которой человек обрел видение, но и задуматься о том, как Иисус делал все это.

Поскольку мы затронули данную тему, давайте вспомним, что это не единственный случай в Евангелиях, когда мы читаем, как Иисус применяет Свою слюну. Есть еще две истории, и обе они представлены в Евангелии от Марка: в одном случае Иисус плюет на Свои пальцы и дотрагивается до языка человека, который не мог говорить, и, по словам Марка, "разрешились узы его языка, и стал говорить чисто" (Мк. 7:35). В другом случае Иисус просто плюнул на глаза слепого человека, а потом приложил Свои руки к его глазам, и в ходе того процесса, который Марк описывает как постепенный (двухэтапное исцеление), Иисус восстановил этому человеку зрение.

Примечательная разница между этими двумя историями из Евангелия от Марка от того отрывка, который мы читаем в Евангелии от Иоанна, состоит в том, что в последнем случае мы имеем дело с еще одной историей, когда Иисус наклонился. Сила этого отрывка, как и других отрывков, которые мы рассмотрим, на мой взгляд, связана с тем, что Иоанн предпочитает истории, в которых рассказывается о том, как Иисус, прежде чем явить Свою силу, наклоняется. На мой взгляд, такие истории раскрывают нам кое-что о характере и служении Иисуса и, тем самым, кое-что говорят о Боге. Подобно тому как мы уже рассматривали образ Иисуса, склонившегося, чтобы что-то написать или начертить на песке перед униженной женщиной, застигнутой в прелюбодеянии и насильно выведенной к Нему, здесь мы тоже видим, что Иисус наклонился, чтобы опять что-то сделать с землей. Иисус не ставит Себя выше этого человека, а просто велит его глазам открыться; Он наклоняется (вероятно, опускается на колени) и трудится над целительным средством для этого несчастного, который никогда не видел заката, который никогда не смотрел в глаза другим людям, который не знал красоты женщины или чуда лунного света на Галилейском озере. Иисус нагнулся и слепил из грязи исцеляющее брение для человека, который с рождения был лишен очень многого и не знал всей красоты Божиего творения.

Иисус плюнул, растер смесь и сделал из праха целебное средство. Само это слово в дословном переводе подразумевает некое помазание, которое помогает смягчить или полностью исцелить рану, а латинский корень этого слова лежит также в основе слова спасение. Он означает исцеление, восстановленную целостность, благополучие. Когда я слышу или вижу слово брение, я тут же вспоминаю мазь из слюны и пыли, которую мы прикладывали к местам пчелиных укусов. Наша детская гомеопатия была основана на предположении о том, что эти кусочки грязи каким-то образом являются лучшим лекарством от укусов пчел. Надеюсь, вы поймете, что то брение, которое Бог дает нам в Иисусе Христе, в действительности является спасением, исцелением всей личности, всех сторон ее жизни - духовной, умственной, эмоциональной, социальной, физической, всей! И конечная цель этого брения состоит в том, чтобы исцелиться могло все Божие творение. Вот почему Чарльз Уэсли в одном из своих гимнов учил нас молиться: "И возрождай мир благодати в величии Твоей любви!"6

Каким образом Бог "возрождает" нашу жизнь и творение в целом? Мы верим, что Бог делал и делает это через Иисуса Христа. Сам Иисус, Слово, Которое стало плотью и жило среди нас, является этим Целительным Средством, Целительным Бальзамом, который Бог прилагал и прилагает к нашему больному миру, зараженному грехом. Если мы действительно верим в то, что Иисус - это окно, помогающее видеть, что есть Бог и как Он трудится в этом мире, тогда мы можем с полной уверенностью утверждать, что Бог обладает целительной силой. И желание Бога состоит в том, чтобы исцелить и возродить каждого из нас, вернуть каждого из нас к богатой жизни, для которой характерны великая радость и глубокая любовь. Иисус сказал: "Я пришел для того, чтобы имели жизнь и имели с избытком" (Ин. 10:10).

Но мы можем спросить, почему Иисусу понадобилось использовать какое-то средство, сделанное из земного праха и слюны, чтобы исцелить слепоту человека? Разве не проще было бы Ему просто сказать: "Глаза, откройтесь"? Если бы мы подумали о том, что Он мог так сделать, тогда мы действительно задумались бы над тем, зачем Он это сделал. Позволю предположить несколько вариантов ответа на такой вопрос.

Во-первых, мы знаем, что во многих культурах Древнего мира считалось, что слюна обладает целительными свойствами. (И мне известны такие случаи.) Вполне возможно, что Иисус использовал этот метод потому, что он был понятен людям и даже ожидаем ими. Вероятно, и сам слепой человек, не способный видеть Иисуса, склонившегося до земли, ожидал чего-то подобного, и это пробудило в нем надежду и веру, которые каким-то образом стали инструментами исцеления. В конце концов, сколько раз Иисус говорил кому-то: "Вера твоя спасла тебя"? Совершенно очевидно, что Иисус вовлек этого человека в процесс исцеления, послав его в купальню Силоам, чтобы тот смыл там с глаз грязь, после чего, по словам Иоанна, "он пошел и умылся, и пришел зрячим" (Ин. 9:7). А если бы этот человек сказал: "Это просто смешно. Ты помазал грязью мои глаза и теперь хочешь, чтобы я пошел в купальню и умылся. Какая от этого польза?". Прозрел бы он тогда? Готовность этого человека все делать так, как ему говорят, довериться Иисусу и послушаться Его была необходимым элементом в действии того целительного средства, которое приготовил Иисус.

Здесь мы могли бы сделать полезное сравнение с крещением: некоторые люди думают, что просто глупо и бессмысленно окунаться в воду в присутствии множества людей, и настаивают: "В конце концов, если главной является духовная истина спасения, тогда зачем вообще креститься?" Вероятно, лучшим ответом на эти слова будет такой: "Я не знаю, но почему бы не спросить об этом того человека, глаза которого были помазаны целительным средством и которому сказали пойти и омыть их в общественной купальне?" В обоих случаях, определенно, одна из истин, которую мы принимаем во внимание, состоит в том, что спасение носит не только духовный характер, но и физический; не только внутренний характер, но и внешний (то есть происходит здесь, в этом мире); не только личный характер, но и социальный. Самим физическим актом омовения глаз от грязи человек продемонстрировал свою веру, свою готовность к послушанию, что и даровало ему не только физическое, но и духовное зрение. И в тот момент, когда он стал видеть физически, обострилось и его духовное зрение: он переходит от простого описания своего Целителя ("Человек, называемый Иисус" - Ин. 9:11) к величанию Его "пророком" (ст. 17) и утверждению, что Он "от Бога" (ст. 33). Прозревший стал исповедовать Иисуса Господом (ст. 38) и Мессией ("Сын Божий" - ст. 35-36).

Даже рассматривая эту историю таким образом, мы находим то, что могли бы назвать исцелением преклонения. Даже если использование слюны было не чем иным, как жестом, подтверждающим, что Иисус не сомневался в ее целительных свойствах, то и тогда мы видим, что Он был готов сделать все именно так - войти в мир этого человека, чтобы даровать ему прозрение. И опять же, Иисус наклонился, вовлекая слепого человека в сам процесс исцеления, сказав ему, чтобы он пошел в купальню и умылся. Есть что-то важное (по словам Иоанна, это знамение) в том факте, что Иисус не просто дает повеление свыше, чтобы глаза этого человека стали видеть прямо сейчас, сию секунду.

Я думаю, что мы можем и дальше развить эту тему. Ибо здесь мы видим Иисуса, Который знаком с элементами сотворенного Богом мира, с грязью, слюной и всем остальным, что характерно для Божиего творения. Он использует Свою слюну, сухую палестинскую почву и воду Силоама, чтобы приготовить средство для исцеления слепого человека. Слишком часто мы представляем себе Иисуса, Чья голова в облаках, Чьи ноги не приближаются к земле ближе, чем на 6 - 8 дюймов. Это Иисус, плавно передвигающийся и смотрящий вокруг возвышенным взором, Который никогда не притрагивается в этом мире к земле или камням, воде или деревьям, синему небу или морю, насекомым, животным и цветам. Ничего подобного. Помните, как учил Иисус: посмотрите на лилии в поле; посмотрите на птиц высоко в небе; почувствуйте солнечный свет на своих лицах; вкусите дождь и будьте уверены в том, что Бог любит всех людей великой любовью. И вот здесь - Мессия, Который наклоняется, собирает в руку немного пыли, плюет на нее, мнет эту смесь в Своих огрубевших плотницких руках, а потом смазывает этой грязью глаза слепого человека. Очевидно, Иисус не такой небесный, не такой духовный, если Он наклоняется ко всем этим грязным элементам земного существования. Определенно, Иисус не "чрезмерно возвышенный", если Он опускается до грязи вашей и моей жизни.

Рубин Уэлч рассказал историю о том, как однажды он участвовал в проповеднической миссии пробуждения. После одного из служений какая-то женщина, которая впервые пришла в церковь, стала рассказывать ему обо всех тех ужасах, которые произошли в ее жизни за последние несколько лет: неверность и побои со стороны супруга, семейные раздоры, болезнь и смерть близких людей.

Наконец, Рубин спросил: "Сестра, вы когда-нибудь выходили ночью под сень звезд и доверяли все, что у вас накопилось, Богу?"

"О проповедник, - ответила она, - но есть же такие вещи, о которых вы просто не посмеете сказать Богу!"

Этой женщине нужно было увидеть Иисуса опустившимся на колени, плюющим в пыль, не так ли? Если Иисус действительно является Словом, "Самим Богом", ставшим плотью (а также кровью и костями), Который жил среди нас, если это воплощенное Слово могло опуститься до земли и плюнуть в грязь, сделать для слепого человека целительное средство и помазать им его глаза; если Иисус мог жить в таком тесном общении с этим миром, то разве есть что-то такое, о чем вы не можете поведать Богу? Думаю, что нет.

Такое исцеление, совершая которое, Иисус склонился до земли, показывает, что различие, которое некоторые люди делают между духовным и медицинским исцелением, состоит только лишь в богословии. Все исцеление исходит от Бога, Творца нашего, и где бы и когда бы ни происходило восстановление нашего здоровья, мы должны видеть в том целебное средство в руках Христа, Великого Целителя, и благодарить Его за это. Некоторые люди убеждены в том, что если мы прибегаем к мудрости и средствам традиционной медицины, мы тем самым оскорбляем Бога, показываем, что у нас нет веры; они думают, что исцеление может или должно исходить непосредственно от Бога и только духовным путем. В этом состоит ересь, к примеру, сайентологов (то есть "христианской науки"). Но такие, казалось бы, сверхдуховные идеи как раз и оскорбляют Бога, Который сотворил нас физическими существами, живущими в физическом окружении. Сотворив людей, Бог сказал, что это хорошо. Иисус, Который, стоя на коленях, делал средство для исцеления, напоминает нам о земном характере Бога. Как сказано в одном из псалмов: "Ибо Он знает состав наш, помнит, что мы - персть" (Пс. 102:14). Поскольку мы сотворены из праха, нашим лучшим исцелением, нашим Целительным Средством является Бог Слово, Которое приходит в прах и становится прахом вместе с нами и среди нас. Иисус - вот Божие Целительное Средство для наших тел и наших душ.

Это приводит нас к нашему последнему размышлению. Мы склонны не связывать факт исцеления, совершенного Иисусом, с грязью и слюной (а потом с омовением в купальне), потому что все то, о чем говорит церковь, мы воспринимаем, как нечто однозначно духовное. Я хочу сказать следующее: нам кажется, будто в своем стремлении стать хорошими христианами, мы должны забыть, что у нас есть физические тела, живущие в реальном мире тел; вместо этого мы должны думать о себе, как о духах, которые ждут не дождутся, когда они покинут эти тела и вознесутся на небо. Такие идеи характерны для Сократа или Платона, но вовсе не для Библии. Мы не должны забывать, что само Евангелие, которое стало источником наших размышлений над тем, как Иисус способен склоняться, чтобы принести нам благо, начинается с радикального утверждения о том, что Слово, которое было воплощенным Богом, входит в реальное человеческое существование в виде реального человека, живущего в этом нездоровом мире.

Помню, когда мне было 9 или 10 лет, холодным декабрьским днем, незадолго до Рождества, я шел по заснеженной Юнипер-стрит со своим другом, Хейди Чэмберс. Я тогда, к сожалению, гордился тем, что у меня хорошая богословская подготовка в воскресной школе, и на Хейди я тогда смотрел, как на невежественную язычницу. Я прекрасно помню, как, шагая по снегу и пребывая в эйфории такого духовного превосходства, задавал Хейди "вопросы на засыпку": "Хейди, а ты знаешь, что такое Рождество?"

Я никогда не забуду, что мне ответила Хейди: "М-м-м... это когда Бог женился?"

"Ха-ха! Ну, ты и дура!" (или что-то в этом роде) - такой была моя "мудрая" реакция. (Я трудился изо всех сил, чтобы заслужить свое мальчишеское прозвище "всезнающий Лодэл".) Не прошло и 25 лет, как я, размышляя над смущенным ответом Хейди, наконец понял весь его смысл. Хейди была права. Я смеялся над ней, но она была права, и никто из нас этого не знал. Ибо в Рождество мы, христиане, на самом деле радуемся Божиему "браку", чтобы сказать: Бог соединяется со Своим творением радикальным, необратимым образом. И Слово стало плотию и обитало с нами (Ин. 1:14). В этом состоит чудо и таинство воплощения - и здесь мы видим самое великое преклонение, которое только нам известно. Ибо самый низкий уровень нашей христианской веры в следующем: есть бальзам, Божие целительное средство (как для каждого из нас, так и для всего мира) - и имя ему Иисус.

Иоанна 13:3

ИИСУС, ЗНАЯ, ЧТО ОТЕЦ ВСЕ ОТДАЛ В РУКИ ЕГО...

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

НАКЛОНИЛСЯ - ЧТОБЫ ОМЫТЬ НОГИ

Знойным июльским днем я ходил по пыльным улицам Иерусалима в сандалиях, поэтому могу подтвердить, какими пыльными, грязными и неприятно пахнущими могут стать после этого ноги. Это не очень приятное ощущение, особенно для тех людей, которые находятся рядом с вами.

Тогда как же накануне пасхи Иисус и Его двенадцать учеников могли собраться на праздник в тесном помещении, когда у них были такие же грязные ноги, и при этом игнорировать сосуд с водой, который стоял в углу комнаты, и полотенце? Возможно, они надеялись, что спустя некоторые время появится слуга и вымоет им ноги. В самом деле, согласно обычаям того времени слуги всегда должны были держать наготове воду для омовения ног своих хозяев. Но чем дольше они ждали, тем острее ощущали пыль и песок между пальцев ног и в своих сандалиях. Да и запах от ног явно не располагал к приятному времяпрепровождению за столом.

Вероятно, они стали переглядываться, и у каждого в голове мелькала одна и та же мысль: "Кто, я? Не думаете же вы, что именно я должен мыть вам ноги! Я один из лучших учеников Рабби! Я являюсь членом совета церкви! Поэтому этим я заниматься никак не могу!" И вполне возможно, что Иисус прекрасно понимал, какие мысли в тот момент одолевали Его учеников. И также не исключено, что Сам Иисус и навеял им такие мысли. Хотя текст Писания прямо об этом не говорит, очевидно, что весь сценарий был составлен Самим Иисусом. Наверное, Иисус договорился с хозяином дома, чтобы тот отпустил своего слугу на этот вечер, поскольку Его учеников ждал весьма наглядный урок любви.

Интересная сцена: ученики поглощают вечернюю трапезу (не исключено, что при этом они стреляют в своих соседей недовольными взглядами) и думают о том, чьи же это ноги издают самый невыносимый запах. И тут настала очередь Иисуса. "Иисус, зная, что Отец все отдал в руки Его, и что Он от Бога исшел и к Богу отходит" (Ин. 13:3). Но давайте остановимся здесь на минуту. Задумаемся над этими словами. Отец все отдал в руки Иисуса ради славы небес! Иисус пришел от Бога! Он возвращался к Богу! И вы думаете, что в этот момент Иисус мог делать все, что Ему хотелось. Ведь для Него нет вообще ничего невозможного.

Когда я был мальчишкой, одним из моих любимых телевизионных героев (еще в те времена, когда телевидение было черно-белым) был Супермен. Я любил Супермена. Какая сила! Никто не мог его остановить (конечно, пока он находился в стороне от криптонита). Благодаря образу Супермена сформировались мои представления о том, что такое настоящая сила. Помню, как голос за кадром в начале каждой передачи говорил: "Быстрее пули! Сильнее локомотива! Способен за один прыжок оказаться на вершине небоскреба! Смотрите! Это птица! Это самолет! Нет, это Супермен!" И тогда, будучи учеником воскресной школы и поклонником Супермена, я думал, что Иисусу не хватает только красной шапки. "Быстрее римского копья! Сильнее всей армии римских поработителей! Способен спрыгнуть с крыши храма, даже не напрягая при этом ног!"

Но все совсем не так. Иоанн пишет, что Иисус знал, что "Отец все отдал в руки Его, и что Он от Бога исшел и к Богу отходит" - и в первую очередь по этой причине Он встал из-за стола, подпоясал Свою верхнюю одежду, обвязал полотенце вокруг пояса и опустился на колени, чтобы омыть ноги Своим ученикам. Некоторые переводы, например Новый Международный Перевод, представляют так, будто в греческом тексте сказано "Отец все отдал во власть Его", и хотя такой эквивалент вполне приемлем, в нем не хватает того, что, на мой взгляд, является важным моментом. Иоанн пишет, что Отец в буквальном смысле отдал все в руки Иисуса - и именно этими самыми руками Иисус омыл двадцать четыре грязные и неприятно пахнущие ноги, две из которых принадлежали Иуде Искариоту. Вся сила и вся власть были в Его руках - и Иисус проявляет эту власть, радикальным образом исполняя роль слуги для всех учеников, в том числе и для того, который Его предаст. Позднее в тот вечер этот же самый Иуда с чистыми ногами вышел из комнаты и пошел этими чистыми ногами в ночь, чтобы предать Иисуса. Иисус склонился даже перед Иудой.

Подобно историям о том, как Иисус наклонился и что-то чертил на песке, или наклонился, чтобы сделать целебное средство из слюны и пыли, здесь перед нами еще одна история о том, как Иисус опустился на колени. Само Слово Бога, Которое стало плотью, кровью и костями, склонилось в той комнате. Ранее в том же самом Евангелии Иоанн писал, что хотя никто не видел Бога, тем не менее, "Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил" (1:18). Иисус явил Бога - нам! Тот, Кто ближе всех к сердцу Бога, Кто пришел от Бога и Кто являет нам сам характер Бога... что Он делает? Он наклоняется, омывая ученикам ноги, как самый низший из рабов. Я убежден, что апостол Иоанн сказал бы нам: "Посмотрите! Вот портрет Бога! Это Бог, омывающий людям ноги".

Иисус, имея в Своих руках всю силу и власть, которую дал Ему Отец, стоит на коленях и этими самыми руками нежно омывает Своим ученикам ноги - возможно ли такое? Наверное, здесь и раскрывается сердце Творца Вселенной? И эти же руки скоро будут пригвождены к римскому кресту. В современном обществе мы много говорим о способности расти вверх и, конечно, каждый хочет обладать такой способностью. Это власть, это возможность все видеть, это богатство! Но что меня все время поражает в Иисусе, так это Его способность расти вниз. Вы помните, как апостол Павел говорил об этом во 2-й главе Послания к филиппийцам: "Христос, будучи по сути или по природе Богом, опустошил Себя и стал слугой людям, смирив Себя до смерти на римском кресте" (ст. 6-8, перевод автора). Можем ли мы поверить, что этот акт раскрывает перед нами Бога, что Слово, Которое было с Богом и Которое было Бог, и стало плотью, и жило среди нас, является истинной сутью Бога, Божиего характера, Божией любви? Это означает, что жизнь Иисуса - это не какое-то сияющее исключение, в какой обычно Бог пребывает; это означает, что в самой природе Бога - быть смиренным, быть служителем, жертвовать Собой ради нас. Такое представление о Боге не приходит к нам естественным путем - и в этом одна из причин того, почему Иисус пришел к нам. Такое представление о нас самих также не приходит к нам естественным путем - и в этом еще одна из причин, почему Иисус пришел к нам. В этом и заключается рост вниз, и в этом направлении практически никому из нас расти не хочется.

Меня поразил тот факт, что когда Иисус закончил исполнять обязанности самого низшего из рабов, никто в той комнате не сказал: "Рабби... м-м-м... позволь мне помыть Твои ноги". Добровольцев не нашлось. Возможно, все были в шоке от того, что сделал Иисус! Но Иисус при этом и не сказал: "Эй, ребята! Я помыл вам ноги, а теперь пусть кто-нибудь умоет Мои". Иисус не настаивал на том, чтобы ученики тот же час что-то сделали для Него или чтобы отныне они омывали Ему ноги. Однако Иисус указал им друг на друга, точно так же, как Он сейчас указывает нам друг на друга в церкви и говорит: "Итак, если Я, Господь и Учитель, умыл ноги вам, то и вы должны умывать ноги друг другу" (Ин. 13:14).

Я думаю, нам надо правильно слышать это учение из Евангелия от Иоанна. Иисус все время говорит такие истины, как "Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас" (Ин. 15:12) и "если Я... умыл ноги вам, то и вы должны умывать ноги друг другу" (Ин. 13:14). Иногда в своем богослужении мы ведем себя таким образом, будто поняли Иисуса так: "Любите Меня, как я возлюбил вас" или "если Я умывал вам ноги, то и вы должны умывать Мои ноги". Мы превращаем христианское ученичество в персонализированную, индивидуализированную верность Иисусу; иногда мы даже поем что-то типа: "Все - Иисусу". Однако если я правильно слышу Иисуса в Евангелии от Иоанна, то Он говорит нам что-то вроде: "Нет, дело здесь не во Мне; Я призываю вас любить друг друга, служить друг другу и заботиться друг о друге". Да, мы должны любить Христа и быть верными Ему, но давайте же серьезно относиться к тому, что Иисус призвал двенадцать Своих учеников стать началом новой общины, нового общения, нового Божиего народа. Иными словами, христианская вера, христианская верность и христианская практическая жизнь совершаются в общине учеников и как община учеников. Иисус призывает нас "умывать ноги друг другу".

Пастор Гэйл Эрвин, мой старый друг, был моим наставником, когда я только начинал свое пасторское служение в Лос-Анджелесе более 20 лет назад. В то время он написал книгу под названием "Стиль Иисуса", которая, как я сам могу свидетельствовать, говорит о том стиле, который характерен для жизни и служения самого Эрвина в те годы (да и сегодня тоже). В этой книге он дает мудрый комментарий по данному тексту Писания:

Будь я на Его месте, я бы слегка поднял одну ногу и, многозначительно покашливая (чтобы обратить на себя внимание учеников), намекнул на то, что еще не сделано что-то очень важное. Я бы считал, что делать подобную работу - ниже моего достоинства.

Петр признал, что такая работа недостойна Иисуса. Он не мог принять этот безвозмездный дар, поэтому сказал Иисусу, что не позволит Ему мыть его ноги. Ответ Иисуса раскрывает бесконечные истины о наших отношениях с Ним и друг с другом, а также очень многое говорит о Его природе. "Если Я не умою тебе ноги, не будешь иметь части со Мною". Если мы не поймем истинную природу Иисуса и не позволим Ему быть для нас Тем, Кем Он и должен быть, мы никогда не поймем Его и не будем по-настоящему Его частью.7

Эта "истинная природа Иисуса" - природа служителя. Я думаю, что в целом мы понимаем это и верим в это. Мы также подозреваем, что это была только временная уловка, и если Иисус действительно Бог, то в следующий раз Он поведет Себя по-другому! И вот здесь нам действительно надо услышать еще раз, что говорит Иоанн: "...и Слово было у Бога, и Слово было Бог" (Ин. 1:1). Жизнь и служение Иисуса в действительности являются откровением Бога. Таким образом, Иисус Служитель на деле раскрывает нам, что Бог, Тот Самый Бог всего сущего, является Служителем. Вот почему, когда "Отец все отдал в руки Его" (Ин. 13:3), Иисус, державший в Своих руках Божию власть, омыл этими самыми руками чужие ноги. Вот почему для того, чтобы быть благочестивыми, быть подобными Богу, нужно сделаться служителями. Это значит, каждый из нас должен стать тем, кто служит людям, - и тем, кому служат. Мы призваны к благодати, которая состоит в том, чтобы давать друг другу и получать друг от друга. Эрвин продолжает:

Ответ Петра Иисусу показывает то, как мы обычно общаемся друг с другом. "Прежде всего, вы не должны видеть меня настоящего, - размышляем мы. - Я вымою свои ноги, а вы можете омыть их чисто ритуально". Вероятно, это подобно тому, как если бы мы не позволили Иисусу омыть наши ноги, лишая себя таким образом возможности общаться с Ним. То же самое происходит, когда мы не выполняем повеления Иисуса омывать ноги друг другу. Мы тем самым лишаем себя возможности общаться друг с другом. Мы должны служить друг другу, смывая с себя грязь наших каждодневных странствий, чтобы быть готовыми сидеть за трапезой Господа.8

Иисус в действительности указывает нам друг на друга, на наших спутников, на тех, вместе с кем мы живем жизнью учеников Иисуса Христа. "Ибо Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что Я сделал вам" (Ин. 13:15). Омываем ли мы ноги друг другу? Носим ли бремена друг друга? Или стараемся запрыгнуть на плечи наших спутников? Или взбиваем пыль вокруг себя, загрязняя воздух вокруг, а также путь себе и другим? Можем ли мы и готовы ли остановиться и омыть кому-нибудь ноги?

Задумываясь над этой заповедью Иисуса, я не воспринимаю ее буквально. Я просто не могу этого сделать, поскольку сам редко мыл кому-либо ноги! Интересно, как решить, какие отрывки из Библии следует воспринимать буквально? Что касается данного отрывка, то вряд ли найдется много сторонников его буквального восприятия. В то же время у нас немного оснований полагать, что Иисус не призывал нас следовать этой заповеди буквально. "Если это знаете, - добавляет Иисус после того, как призвал Своих учеников омывать ноги друг другу, - блаженны вы, когда исполняете" (ст. 17).

Один из тех редких случаев, когда мои ноги были омыты учеником Иисуса, произошел, когда я учился в семинарии. Я регулярно ходил в церковь Назарянина Блу Хиллз в Канзас-Сити. Это собрание состояло преимущественно из афро-американцев, белыми были только я и еще несколько студентов семинарии и супружеских пар. Во время одного из вечерних служений пастор, Ларри Лотт, сделал нечто совершенно неожиданное для нас. Пока мы пели гимны и спиричуэлы, пастор Лотт призывал людей, одного за другим, к кафедре. Там он омывал им ноги.

Я помню, как сидел тогда на служении и молился, чтобы пастор Лотт не назвал моего имени. Я даже склонился как можно ниже, сидя на скамье. Потом я прикинул, далеко ли от меня находится выход: тут ситуация оказалась безнадежной, до двери было слишком далеко, и меня от нее отделяли многочисленные ряды скамей. Мне хотелось остаться невидимым. Но, судя по всему, у меня это не получилось - внезапно я услышал, как пастор произносит мое имя. "Майк. Брат Майк Лодэл. Выйди сюда".

О, как мне этого не хотелось! Мне не хотелось, чтобы мой пастор - человек, которого я так любил, которым восхищался и от которого услышал столько полезного о пасторском служении Божиему народу, - чтобы этот человек мыл мои ноги. Особенно я не хотел, чтобы этот темнокожий человек низко склонялся к моим ногам, ногам белого человека, чтобы исполнить столь унизительный труд. Мне казалось, что этот жест символизирует преклонение темнокожего человека перед белым, будто он был моим слугой. Мне хотелось убежать из церкви.

Но я этого не сделал. Я встал со своего места и направился к кафедре, в то время как пение продолжалось. Может быть, если я буду идти достаточно медленно, то Иисус вернется на землю и пастору Лотту не придется умывать мои ноги.

Но и этого не произошло. Поэтому я сел перед склонившимся Ларри Лоттом - Божиим служителем, прекрасным проповедником, заботливым пастором. Я беспомощно сел и наблюдал, как он нежно снял мою обувь, потом мои носки (о, нет, только не носки!) и начал нежно омывать мои ноги. Я чувствовал себя настолько неловко, что едва контролировал свои эмоции. И все же, должен вам засвидетельствовать, когда пастор Лотт умывал мои ноги, я почувствовал такую любовь Бога ко мне, какой не испытывал никогда ни до, ни после этого. Божия любовь омывала меня всего, подобно мягкой и теплой воде. Я купался в Божией любви, превосходящей всякую другую любовь. Может быть, я ощущал силу Бога? Да, несомненно.

С недавних пор я стал задумываться, а много ли собраний верующих практикует омовение ног. Какие ученики сформируются с течением времени из тех людей, которые действительно, в буквально смысле, следуют этой заповеди Иисуса? У меня нет ответа на этот вопрос; мне это просто интересно. Но я знаю точно: служение не обязательно должно быть эффектным по своему воздействию, даже если омовение ног в какой-то степени и можно отнести к эффектному служению. Существуют другие способы омовения ног друг другу. Иногда это может быть просто добрая улыбка или ободряющее слово, которое помогает сбросить груз забот и хлопот, накопившихся за неделю. Иногда достаточно пожертвовать своим устоявшимся укладом или распорядком, чтобы выслушать человека, которому необходимо высказаться. Для меня и моей жены Дженис один из способов постоянного служения - выдавливание зубной пасты на зубную щетку друг другу. Такое служение, по крайней мере, не дает мне повода жаловаться на то, что она выдавливает пасту из середины тюбика. Конечно, нет ничего особенного в том, чтобы выдавить немного пасты на зубную щетку любимого человека. Мы вовсе не смотрим на это, как на какое-то непреложное правило - скорее, это просто один из показателей нашей любви. И когда я иду в ванну и вижу, что на моей щетке уже лежит паста, я чувствую, что меня любят, обо мне заботятся. Для того чтобы наклониться, не всегда нужно прилагать большие усилия.

Идея заключается в том, что Иисус показал сердце и характер Самого Всемогущего Бога, Творца неба и земли, преклонившись на колени, как самый низкий из слуг и рабов, и умыв ученикам ноги. Этим поступком Он не противоречил сердцу Бога; Он раскрывал и выражал сердце Бога. Поэтому, когда Иисус призывает нас, Своих последователей, служить друг другу, Он тем самым призывает нас к той жизни, которая отражает истинный характер Бога. Тот Бог, Которому мы служим, является Служителем - более того, Богом Служителем! Англиканский богослов Джон Маккуэрри написал небольшую книгу под названием "Смирение Бога", в которой затрагивается эта тема. Спросите среднестатистического мужчину или женщину на улице, каков Бог, и, скорее всего, вы услышите такие характеристики, как всемогущий, властный и всеведущий. Вероятно, кто-нибудь вспомнит, что Он любящий. Но мало кто свяжет любовь Бога со смиренным служением. Однако мы, христиане, должны быть такими, ибо "Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил" (Ин. 1:18).

Вероятно, именно смирение Бога побуждает Иисуса сказать Своим ученикам: "Итак, если Я... умыл ноги вам, то и вы должны умывать ноги друг другу" (Ин. 3:14), а не привлекать внимание к Себе. Вероятно, именно поэтому Иисус говорит: "...как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга" (ст. 34). Еще раз обратите внимание, что Иисус не говорит "как Я возлюбил вас, так и вы да любите Меня". В первую очередь Иисус направляет нас, верующих, друг к другу. Мы должны любить так, как любит Он. Далее Он говорит, что именно это качество свидетельствует о Его учениках как о христианах: "По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою" (ст. 35).

Но помните, что важно не только омывать ноги, мы призваны также и к тому, чтобы нам омывали ноги! Иисус сказал, чтобы мы омывали ноги друг другу, любили друг друга. Каждый из нас является одним из этих "других", а это значит, что мы должны быть готовы и отдавать, и получать. Некоторым из нас проще отдавать, служить, любить других людей, потому что так легче контролировать ситуацию. Но гораздо сложнее позволить кому-то полюбить нас или послужить нам (как Иисус требовал от Петра), ведь в этом случае ситуация перестает зависеть от нас. Мы становимся уязвимыми, наша жизнь делается открытой - особенно тогда, когда мы обнажаем перед кем-то свои источающие неприятный запах ноги и грязные пальцы на ногах! Более того, нередко многие из нас чувствуют, будто не заслуживают любви, заботы и служения. Но церковь существует для того, чтобы любовь Бога в Иисусе Христе охватила всех - в том числе, вас и меня.

Все это означает, что Иисус Христос стремится сотворить в каждой из наших поместных церквей собрания, в которых живо истинное общение (греческое слово koinonia), настоящая коллективная жизнь. Где каждый может доверять каждому. В таком общении ученики Иисуса отдают любовь и принимают любовь; они идут и помогают людям, точно так же, как позволяют себе пользоваться их помощью; они делятся с другими людьми различными благами, а те делятся с ними; они омывают ноги и позволяют другим омывать свои ноги.

Поэтому я спрашиваю вас: мыли ли вы недавно кому-нибудь ноги? Или позволяли кому-то омыть ваши ноги?

Иоанна 21:12

ИИСУС ГОВОРИТ ИМ: ПРИДИТЕ, ОБЕДАЙТЕ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

СКЛОНИТЬСЯ ЗА ЗАВТРАКОМ

Это было одно из самых потрясающих событий в моей полувековой жизни. В июле 1986 года мне выпала честь провести месяц обучения в Иерусалиме с возможностью каждые выходные ездить по Израилю. В течение недели мы с коллегами прилежно работали, занимаясь с профессорами Еврейского университета, а потом, в выходные, с не меньшим старанием отдыхали. И вот в один из таких дней мы отправились на северо-восток от Иерусалима, в район Галилеи. Стояла жара. В середине того знойного дня наш микроавтобус подъехал к городу Тивериада, что на западном берегу Галилейского озера, и высадил своих изнывающих от жары пассажиров. Большинство из нас надели как можно скорее купальные костюмы - и тут же окунулись в освежающую воду озера. Вода была такой прохладной, такой манящей, что я не удержался и даже сделал несколько глотков. Впервые в своей жизни я оказался на Галилейском озере (конечно, с пресной водой), и мне показалось естественным, что крохотная частица Галилейского озера осталась во мне.

Когда я купался там, наслаждаясь водой, ласковым солнцем и радостными голосами моих коллег, что-то во мне стало постепенно проясняться. Я до сих пор помню, как будто это было всего несколько минут назад, как все начинало вставать на свои места. Я вспоминал, как последняя глава Евангелия от Иоанна говорит нам о том, что Иисус появился перед Своими учениками в третий раз у Тивериадского моря. И вот теперь я купался в Галилейском озере и вспоминал, что Тивериадское море - это другое название Галилейского озера. Возможно, названием "Тивериадское море" Иоанн хотел сказать, что появление Иисуса произошло именно здесь, в районе Тивериады. Этот район располагался как раз там, где находился древний город Тивериада. Еще мгновение, и меня осенило, что я купаюсь в тех же самых водах, в которых купался Петр! Возможно, прямо здесь, где находился я, в этом самом месте, только около 2000 лет назад, туманным утром Петр стоял на скалистом берегу Галилейского озера, а потом узнал, что Иисус, воскресший из мертвых, был там же и ожидал его.

Наслаждаясь прохладной водой, я, как и многие до меня, размышлял, почему Петр и его друзья в тот момент отправились ловить рыбу. Нет, конечно, в рыбной ловле нет ничего плохого! Но все же кажется странным, что Петр именно так отреагировал на факт воскресения Иисуса. В конце концов, Иисус еще до этого появлялся перед Своими учениками дважды и даже дунул на них со словами: "...примите Духа Святого" (Ин. 20:22). И все же, очевидно, последователи Иисуса по-прежнему не знали, что им теперь делать, как и не были уверены в том, что их ждет дальше. Слова Петра "я иду ловить рыбу" разочаровывают. Выглядит, как какая-то уступка со стороны Петра, будто он просто возвращается к своей прошлой жизни, к сетям, лодкам и рыбе - ко всему тому, что несколько лет назад он был готов оставить, услышав, как Иисус позвал его: "...иди за Мною" (Ин. 1:43). И вот теперь, судя по всему, наступал период какой-то неопределенности: отсутствие направления, даже скука, охватившие Петра и еще с полдюжины учеников, в том числе и Фому Неверующего, который уже прикоснулся (или которого, по крайней мере, призывали прикоснуться!) к ранам живого и воскресшего Христа. Так почему же они отправились ловить рыбу?

Ничего плохого, конечно, в этом нет. Может быть, они просто были голодны! А может быть, у них были счета, по которым нужно было платить.

Одно ясно. Садясь в лодку, Петр оказывался в таком месте, которое мы сегодня называем "зоной утешения". Это была его территория, его вотчина. В этой лодке он был властелином; там он чувствовал себя в безопасности. В течение трех лет у него ничего этого не было, и он чувствовал себя, подобно рыбе (или рыбаку!) без воды. Он следовал за Плотником из Назарета, видел, как Он исцелял больных и изгонял демонов, слушал Его учение, постигая всю власть и силу этого учения, видел, как Он плачет от сострадания и смеется от радости, как прикасается к прокаженным и сидит за одним столом с мытарями. Петр исповедовал Иисуса Мессией, и Иисус в ответ благословил его. Но тот же Петр пытался отговорить Иисуса от идеи распятия, которую считал сумасшедшей, за что в ответ был прозван сатаной. Он шел вместе с Иисусом до самого Иерусалима и слышал приветствие толпы, встречавшей Иисуса. Он не расставался с Ним и позднее, ближе к концу недели, в ту ночь, когда Иисус был схвачен, в ту ночь, когда Иисус склонился и омыл ему ноги. А на следующий день он с болью в сердце наблюдал за тем, как Иисуса пригвождали к римскому кресту.

Но самое худшее было в том, что теперь он жил в стыде и самобичевании от того, что однажды ночью трижды отрекся от Иисуса. В течение трех лет он называл Иисуса Своим Учителем и Господом, и за один вечер отказался от всего этого. Три года Петр эмоционально чувствовал себя, как на качелях. Это было сумасшедшее странствие, во время которого он никогда не знал, что с ним будет в следующую минуту. А когда вы долго не слезаете с таких качелей, наступит время, когда вам захочется все бросить. Поэтому Петр и сказал: "Я иду ловить рыбу". В этих словах чувствуется боль. Какая-то покорность. Но здесь же - возвращение к относительному комфорту, безопасности, предсказуемости его лодок, парусов и сетей. С этим он вполне мог совладать.

Вполне возможно также, что Петр был уверен в том, что Иисус, хоть и появился перед ним и другими учениками, после того предательства уже никогда не сможет ему что-либо доверить. Петр давал такие смелые обещания: "...если и все соблазнятся о Тебе, я никогда не соблазнюсь" (Мф. 26:33). И вот, едва возникла первая угроза, как он тут же отступил. Как после этого Иисус мог ему доверять?

Поэтому Петр вернулся к старой жизни. Но вот незадача: стоило ему в первую же ночь выйти в море на своей старой лодке, и ему ничего не удалось поймать. Рыба просто не клевала. И к концу той долгой и полной разочарований ночи туманным, мрачным утром он и его уставшие друзья увидели, как по берегу прохаживается какая-то непонятная фигура.

- Эй, ребята, поймали что-нибудь?

- Нет!

- Тогда попробуйте забросить сети еще раз, по другую сторону лодки.

От этих слов повеяло чем-то знакомым. В самом деле, согласно Евангелию от Луки, именно так встретились впервые Иисус и Петр (Лк. 5:1-11). Я пытаюсь себе представить, как Петр почувствовал в тот момент, согласно неподражаемому высказыванию Йоги Берра, что это какое-то "дежа-вю", повторение. И когда они закинули сети по другую сторону лодки и вытащили их с огромным уловом, все стало ясно. Петр и Иоанн теперь знали, Кто этот Незнакомец на берегу. Петру, который по сути своей был большим ребенком, уже не терпелось причалить к берегу, как, впрочем, и всем остальным. Поэтому он просто выпрыгнул из лодки и поплыл что было сил.

И вот теперь я плавал в тех же самых водах.

Тем же вечером, в пятницу, мы сидели в ресторане на берегу моря и любовались водами Галилеи. Все заказали фирменное блюдо этого ресторана - "Рыбу св. Петра" (это была целая рыба с головой, хвостом, глазами и т.д.). Блюдо оказалось вполне съедобным и вкусным. К тому же, наш официант был вежлив и услужлив.

Но что можно сказать о реальной "рыбе святого Петра"? Завтрак Петра и тех шести учеников, которые были вместе в то утро, был поистине необычным. Ибо на берегу, склонившись у костра, жаря на огне рыбу и хлеб, - сидел Иисус! Разве это не удивительный портрет воскресшего Господа и Царя Царей? Он склонился низко до земли, на этот раз для того, чтобы приготовить завтрак для Своих уставших и голодных друзей - тех друзей, которые отвергли и бросили Его. Но Он все равно здесь, Господь Иисус, на этой каменистой земле, на берегу Галилейского озера, сидит у костра и в углях готовит завтрак. И тут я не могу не спросить: в любом ли случае воскресший Господь, Сын Божий, повел бы Себя так? И нам не остается ничего, как ответить на этот вопрос утвердительно!

"Идите завтракать", - сказал Он.

Сегодня Иисус абсолютно такой же, не так ли? "Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же" (Евр. 13:8). Живой Христос заботится о вас и обо мне; Он призывает нас погреться у костра, хочет накормить, укрепить и поддержать нас. "Идите завтракать". Как сказано в песне, популярной в летних лагерях и представленной в полном виде в конце этой главы, "придите, обедайте, Господь зовет, придите, обедайте".

Интересно, что Иоанн добавляет несколько необычное наблюдение: "...из учеников же никто не смел спросить Его: "кто Ты?", зная, что это Господь" (Ин. 21:12). Нас может заинтересовать, могли ли быть в этом сомнения. Но нам также следует помнить, что воскресший Иисус, очевидно, не всегда был узнаваем с первого мгновения (Лк. 24:15-16; Ин. 20:11-16). Мы можем предположить, что воскресение Иисуса, возможно, сопровождалось ощущением великого таинства, даже некоторого страха (Лк. 24:36-39). Неужели это наш Учитель, Тот Самый, Которого распяли? Но когда в то прекрасное утро Иисус приглашал Своих уставших друзей позавтракать у костра, сомнений относительно того, Кто перед ними, уже не было. Они знали, что это Господь, Который является их Служителем. Иоанн продолжает: "Иисус приходит, берет хлеб и дает им (думаю, Иисусу нравится раздавать хлеб, не так ли?), также и рыбу" (Ин. 21:13). Да, они знали, что это Господь, и что это, в первую очередь, их и наш Господь, воскресший Иисус, Который готовит завтрак - и готовит его, наклонившись к земле. Он преломил хлеб и раздал его всем, еще раз принеся им жертву, - на этот раз Своей доброй и смиренной любовью. Иисус всегда жил в соответствии с тем, чему учил: Он никогда не просил Своих учеников делать что-нибудь, чего Сам не хотел делать. Поэтому и сейчас, будучи воскресшим Господом неба и земли, Он продолжает быть Служителем - Служителем для всех людей. Поразительно, что даже в Своей славе воскресения Иисус по-прежнему остается Служителем, склонившимся Господом.

И тут мы возвращаемся к Петру. Вдумайтесь: он трижды отрекся от Иисуса, греясь возле костра в ту ночь, когда его Учитель был схвачен (Ин. 18:18). И вот теперь он греется у другого костра, и сцена отречения как будто повторяется. Предлагая Петру Свое тепло и заботу, Иисус также спрашивает Петра: "Любишь ли ты Меня?". Таким образом Он хочет испытать его сердце и раскрыть всю суть ситуации, а не только ее видимую часть. Трижды Иисус задает Петру этот вопрос - я уверен, не для того, чтобы смирить его, а для того, чтобы дать ему возможность вернуться к полноценному общению с Господом. Иисус спрашивал Петра о его любви к Нему столько же раз, сколько Петр отрекался от Него, даже зная при этом, Кто такой Иисус. Иисус в то прохладное и туманное утро дал Петру возможность снова вернуться к Его сердцу, но этот путь к возвращению сопровождался болью и стыдом за отказ и отречение. "Любишь ли ты Меня?"

А как мы ответим на вопрос Иисуса, если Он задаст нам его так же, как когда-то задал Петру? Любим ли мы Его? Понимаем ли, что Он задает нам всем этот простой вопрос, наклонившись к земле, разжигая костер и глядя на нас снизу вверх? Кто Он есть, этот Господь, Который смотрит снизу вверх, чтобы встретиться с нами глазами и обнять наши уставшие сердца? Он есть Тот, Кто любит нас вечной любовью, любовью, которая никогда нас не покинет.

Если мы ответим на этот вопрос положительно, то Его слова вряд ли будут отличаться от тех, которое Он сказал Петру в то утро: "...паси овец Моих" (ст. 17). Заботься о Моих детях. Накорми и обогрей Моих маленьких агнцев. Иисус уже продемонстрировал это, приготовив рыбу и хлеб на костре возле Галилейского озера, накормив Своих уставших, голодных и растерянных учеников. И возлюбив их подобным образом, Он призывает Петра - и нас тоже - любить такой же любовью. Любовь к Иисусу не исчерпывается одним лишь чувством как таковым. Любить Иисуса - значит кормить Его овец, заботиться о Его уставшем и голодном народе. Любить Иисуса - значит склониться вместе с Ним, чтобы заботиться о нуждах Его овец. Именно так живет и служит Иисус - и Он просит вас и меня присоединиться к Нему.

"Придите и обедайте, Учитель зовет". Эта песня, популярная в летних лагерях, удивительным образом передает образ Иисуса, кормящего Своих дрожащих от холода учеников на берегу озера чашей и преломленным хлебом - и тем самым, в конечном счете, великим небесным пиром грядущих столетий. Иисус кормит нас. Поэтому и мы, если только любим Того, Кто кормит нас и заботится о нас, призваны звать голодных, страдающих от холода, измученных и разочарованных: "Придите и обедайте".

Придите и обедайте

Б. Видмайер

Иисус приготовил стол, Где питаются Божии святые; Он призвал Свой избранный народ: "Придите, обедайте". Своей манной Он кормит нас, Отвечает на наши нужды. О, как прекрасно все время трапезничать с Иисусом!

Припев: "Придите и обедайте, - Учитель зовет, - придите и обедайте". Вы можете праздновать с Иисусом все время. Тот, Кто накормил множество людей, Кто воду превращал в вино, Голодных людей зовет и теперь: "Придите и обедайте".

Ученики причалили к берегу, Послушав повеление Христа, Ибо Учитель позвал их: "Придите, обедайте". Там они нашли то, чего желали всем сердцем, - Хлеб и рыбу на огне. Так каждый раз Он и наш утоляет голод.

Скоро Агнец возьмет Свою невесту, Чтобы вечно быть вместе с ней. Соберется небесное воинство. Это будет так прекрасно - Все святые в ослепительно белом Будут вечно праздновать вместе с Иисусом.

Иоанна 14:7

ЕСЛИ БЫ ВЫ ЗНАЛИ МЕНЯ, ТО ЗНАЛИ БЫ И ОТЦА МОЕГО. И ОТНЫНЕ ЗНАЕТЕ ЕГО И ВИДЕЛИ ЕГО

ГЛАВА ПЯТАЯ

"БОГА НЕ ВИДЕЛ НИКТО"

Предыдущие четыре главы, посвященные размышлениям над отрывками из Евангелия от Иоанна, выявили очевидность, по крайней мере, двух вещей. Во-первых (как мы уже заметили), рассказывая об Иисусе, Иоанн акцентирует внимание читателей на тех моментах, когда Иисус "наклоняется". Кстати, ни одна из рассмотренных нами четырех историй не встречается в остальных Евангелиях, они содержатся только в Евангелии от Иоанна. Во-вторых, Евангелие от Иоанна, как никакое другое Евангелие, обращает серьезное внимание читателей на важный христианский богословский принцип, согласно которому Сама личность Иисуса, Его слова и дела раскрывают нам истинную природу Бога.

Если мы соединим эти две темы Евангелия от Иоанна, результат, скорее всего, окажется удивительным, если не шокирующим: склонившийся Иисус является Откровением, раскрывающим нам, Кто есть Бог и на что Он похож! В самом деле, мы уже рассматривали удивительную христианскую истину, согласно которой в воплощении (Слове, которое было и есть Бог, ставший в человеческой плоти Иисусом из Назарета и живший среди нас) мы сталкиваемся с величайшей из всех, какие нам только известны, историей, связанной со смирением. Воплотившись в Иисуса и обретя человеческий облик, Бог сделал огромный шаг с небес на землю, снизойдя и склонившись до нашего уровня. Благодаря этому стали происходить подобные истории.

Именно это обстоятельство делает завершающее утверждение пролога к Евангелию от Иоанна таким поразительным и радикальным (Ин. 1:1-18). В 18-м стихе Иоанн смело говорит о том, что "Бога не видел никто", после чего идет крайне важное утверждение: "Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил".

Бога не видел никто. Когда я изучаю этот отрывок со студентами университета, те из них, кто хорошо знают стихи Писания (в буквальном смысле!), тут же начинают вспоминать истории об Адаме и Еве, которые общались с Богов в Едемском саду; или о Моисее, который, судя по всему, общался "лицом к лицу" с Богом (Исх. 33:11); или даже о пророке Исаии, который говорил: "В год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном" (Ис. 6:1). Если брать в расчет эти отрывки, как же тогда объяснить столь категорическое утверждение из Евангелия от Иоанна - "Бога не видел никто"?

Хороший вопрос! Я всегда был убежден, что хороший вопрос лучше всякого ответа, который можно на него дать! В конце концов, просто невозможно себе представить, чтобы Иоанн не знал этих ветхозаветных сюжетов. Определенно, знал. Но у меня создается впечатление, будто он пытается сказать, что эти истории просто не идут ни в какое сравнение с откровениями, полученными нами в Слове, которое "стало плотию, и обитало с нами" (Ин. 1:14). Более того, фраза "Бога не видел никто" - не только о тех, кто видел или не видел Бога глазами, чисто физически. В самом деле, в Исходе мы читаем слова Бога, адресованные Моисею: "...человек не может увидеть Меня и остаться в живых" (33:20). Вероятно, в Евангелии от Иоанна идея заключается в том, что на самом деле никто не может в полной мере понять и постичь Бога; никто на самом деле не властен над Святой Тайной, которую представляет Собой наш Творец. Если слова Иоанна рассматривать именно с таких позиций, то фраза "Бога не видел никто" означает, что Бог не является объектом восприятия, понимания или наблюдения человека. Слова "Бога не видел никто" напоминают нам о том, что мы - люди, ограниченные и хрупкие творения, созданные из праха, и мы просто не в силах представить себе Творца.

Если вам примерно столько же лет, сколько и мне, вы должны помнить русского космонавта, который в начале 60-х годов несколько раз облетел планету Земля и благополучно вернулся обратно. И когда после полета он уже был в состоянии общаться и давать интервью, одним из его заявлений прессе были слова о том, что за время всего своего удивительного полета за пределы земной атмосферы он нигде не видел Бога.

Оглядываясь теперь назад, я полагаю, что это, как и многое другое, было небольшой уловкой коммунистической пропаганды. Мне в то время было пять или шесть лет, и заявление русского космонавта расстроило меня. Поскольку уже тогда я был маленьким формирующимся богословом, мне очень хотелось, чтобы этот космонавт хотя бы ощутил присутствие Всемогущего Бога и вернулся на землю уже истинным верующим - или хотя бы засвидетельствовал всем нам реальность Бога!

Но он этого не сделал. А я тогда не понимал, что в начале своего Евангелия Иоанн уже заверил нас в том, что Бог в принципе не виден для человеческого глаза. Бог не является объектом восприятия или осмотра. Мы не можем держать Бога на расстоянии вытянутой руки и поворачивать Его под разными углами, чтобы лучше разглядеть. И запуск космической ракеты эту ситуацию не исправит. Мы не можем манипулировать Богом так, как нам этого хочется, и не можем представить Его в небесной славе, даже если закроем глаза в религиозном экстазе. Никакой самый мощный телескоп и никакой самый сильный микроскоп не могут сделать Бога видимым. Бог просто не стоит в ряду других объектов, таких, как люди, деревья, звезды или бабочки. Бог есть Бог - Творец, "животворящий", единственный, имеющий "бессмертие, Который обитает в неприступном свете, Которого никто из человеков не видел и видеть не может" (1 Тим. 6:13, 16).

Однако...

И вот тут уже речь пойдет об Иисусе. "Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил" (Ин. 1:18). Без Иисуса, говорит Иоанн, мы все были бы совершенно слепыми и бестолковыми в том, что касается Бога. Вот почему позднее в том же Евангелии Иисус сказал Своим ученикам: "Видевший Меня видел Отца" (Ин. 14:9). Иисус говорил не о том, что Он является Отцом (этого Иисус никогда не говорил!), а о том, что если Его ученики будут наблюдать за Его действиями и слушать Его слова, они воспримут откровение Его Отца. "Разве ты не веришь, что Я в Отце и Отец во Мне?" (Ин. 14:10). Все Его служение было всеобъемлющим, ощутимым и понятным ответом на просьбу Филиппа: "Господи! покажи нам Отца, и довольно для нас" (Ин. 14:8).

Именно это обстоятельство делает истории из Евангелия от Иоанна, в которых рассказывается, как Иисус "наклоняется", такими революционными. Когда, например, Иисус наклонился, чтобы омыть ноги ученикам, Он был в Отце и Отец был в Нем! Дело в том, что Иисус, "зная, что Отец все отдал в руки Его" (Ин. 13:3), тут же использовал эти руки для рабского труда, умыв грязные и дурно пахнущие ноги. Более того, именно сразу после того, как Он омыл ноги, Иисус сказал Филиппу и остальным ученикам: "Если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего. И отныне знаете Его и видели Его" (Ин. 14:7). Возможно ли, чтобы слово отныне относилось именно к этому рабскому труду, который Он только что проделал, - омовению более чем двух десятков ног? Говорил ли Иисус, что именно в этом поступке, как ни в каком другом, ученики "видели" Бога Отца, Которого "не видел никто"? Это, по крайней мере, не исключено.

В любом случае, совершенно очевидно: Бог Отец - это склонившийся Бог. Такой однозначный вывод можно сделать из историй о наклонившемся Иисусе, которые мы рассмотрели в первой части этой маленькой книги.

Теперь мы перейдем ко второй ее части. В четырех последующих главах мы будем рассматривать отрывки из посланий Иоанна, которые послужат дополнением к историям, изученным в первых четырех главах. И хотя в них мы не найдем историй о склонившемся Иисусе, но зато прочтем множество наставлений для учеников Иисуса и церкви, которые ясно показывают, что мы призваны быть людьми, готовыми склониться.

Между Евангелием от Иоанна и тем посланием, которое мы называем Первым посланием Иоанна, на самом деле существует важная связь, которая и является главной темой данной главы. Интересно отметить, что в Первом послании Иоанна содержится та же, в какой-то степени удивительная истина, о которой мы говорили, когда рассматривали Евангелие от Иоанна 1:18. В 1 Ин. 4:12 мы читаем: "Бога никто никогда не видел". Здесь эта истина появляется снова. Правда, на этот раз следует продолжение, построенное по принципу "однако", от чего все утверждение выглядит уже совсем по-другому: "Бога никто никогда не видел. Если мы любим друг друга, то Бог в нас пребывает, и любовь Его совершенна есть в нас". Мы видим, что, с одной стороны, согласно Евангелию от Иоанна, Бог открывается нам в Иисусе; с другой стороны, согласно Первому посланию Иоанна, невидимый Бог открывается в церкви, в общине христиан, когда они любят друг друга так, как Иисус возлюбил их. Воистину, эти два утверждения Иоанна взаимосвязаны. Евангелие от Иоанна проливает благодатный свет на учение Христа, или христологию, а послания Иоанна раскрывают перед нами учение церкви, или экклесиологию (от греческого ekklEsia, или "призванные", что в Новом Завете переводится как "церковь").

"Как возлюбил Меня Отец, и Я возлюбил вас", говорит Иисус нам, Своим ученикам (Ин. 15:9). Несомненно, это Благая Весть, но это лишь одна половина уравнения; Иисус неизменно добавляет: "...как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга" (Ин. 13:34). Такая цепная реакция любви и является откровением Бога в этом мире! Иоанн в своем Первом послании говорит нам, что "Бог есть любовь" (1 Ин. 4:8, 16), самоотверженная любовь, явленная в жизни и смерти Иисуса (Ин. 3:16). Эта любовь, пишет Иоанн, продолжает раскрываться в нашем мире, когда мы любим друг друга так, как Бог возлюбил нас. "Бога никто никогда не видел", но Бог будет "выглядеть" так, как ваша улыбка, подаренная всякому человеку, впервые пришедшему в вашу церковь; Бог будет "ощущаться" так, как ваша рука, протянутая нуждающемуся; Бог будет "звучать" так, как ваши слова ободрения, сказанные тому, кому сейчас нелегко. Во второй половине этой книги мы будем говорить о том, как ученики Иисуса призываются и готовятся склониться перед другими людьми.

Для этого нам надо помнить следующее:

Бога никто никогда не видел. Однако есть Иисус.

Бога никто никогда не видел. Однако есть ученики Иисуса.

И тогда возникает вопрос (в контексте нашего знания о склонившемся Иисусе): как должны жить мы, Его ученики?

Иоанна 8:8

И ОПЯТЬ, НАКЛОНИВШИСЬ НИЗКО, ПИСАЛ НА ЗЕМЛЕ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

БОЖИЕ СЛОВО С САМОГО НАЧАЛА

Чем больше мы размышляем над образом склонившегося Иисуса, тем более поразительным нам представляется такой Его портрет. Помните, как фарисеи пытались заманить Его в ловушку, из которой, казалось, не было выхода, и аргументировали они свои заявления тем, что на современном языке можно было бы назвать "авторитетом Слова". Они и Иисус - и, несомненно, женщина! - знали, что закон Моисея ясно и жестко говорит о прелюбодеянии. "Если найден будет кто лежащий с женою замужнею, то должно предать смерти обоих... и так истреби зло от Израиля" (Вт. 22:22). Все прописано четко и однозначно.

Неясным в этой ситуации оставалось только одно - что же Иисус писал на песке. Мы не знаем, что писал Иисус, несмотря на самые старательные предположения тысяч проповедников, высказанные за последние двадцать веков. Мы не знаем, что Иисус писал, да и писал ли Он вообще что-либо. В этой истории, однако, мы видим только одно - Иисуса, наклонившегося к земле. Его палец из плоти, крови и кости чертит на земле какие-то знаки. На этой странице Писания ничего не говорится о том, что было написано Иисусом, - однако мы видим портрет Слова, которое "стало плотию и обитало с нами", Слова, которое могло согнуться и прикоснуться к земле. Это живое Слово, то самое Слово, Которое было у Бога и Которое было Богом, Которое проникло в саму суть, в самую глубину всего, что Бог сотворил. В том числе, в вас и в меня.

Тот новозаветный документ, который мы называем Первым посланием Иоанна, начинается с такого же утверждения. "О том, что было от начала, что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши, о Слове жизни" (1 Ин. 1:1, курсив везде мой). Сейчас эти слова читаются как продолжение Евангелия от Иоанна, которое начинается так: "В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог... И Слово стало плотию, и обитало с нами" (Ин. 1:1, 14). Задолго до того, как было написано слово Моисея - за бесконечно много лет до того, - было это Слово (Логос), неразрывное с Самой сущностью Бога. Поэтому неудивительно, что в то время, как Евангелие от Иоанна признает, что "закон дан чрез Моисея", оно тут же настаивает и на том, что "благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа" (Ин. 1:17). Далее Иоанн делает удивительное заявление еще более радикального характера, которое мы рассматривали в предыдущей главе: "Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил" (Ин. 1:18).

Это возвращает нас назад, к вступительной части Первого послания Иоанна: то, что было с самого начала, сохранилось и в нашем мире. Слово жизни было услышано, Его увидели и смогли осязать те люди, среди которых Он жил и нес служение. Это видимое и осязаемое Слово было с самого начала, и именно это воплощенное Слово явило нам Бога. Если иметь в виду эту фундаментальную христианскую истину относительно воплощения, тогда представляется необычным и одновременно неизбежным то обстоятельство, что склонившийся Иисус помогал нам познавать невидимого Бога, когда что-то писал пальцем на песке. Он есть Слово, Которое было с самого начала.

В последующем тексте 1-й главы можно проследить постоянное использование Иоанном слова "начало", и я убежден, что это слово играет важную роль в том, что с его помощью из этого небольшого послания должны узнать нынешние ученики Иисуса. Фраза "от начала", как и фраза "в начале" в Евангелии от Иоанна, судя по всему, подразумевает все то, что от Бога (что от самого сердца Бога; что подобно Богу; что желает Бог для этого мира). Мы можем сказать: все то, что "от начала", "возвращает нас к началу", потому что все это проистекает от Божией природы и сущности.

Иоанн довольно скоро возвращается к этому слову. "Возлюбленные! - пишет он во 2-й главе, - пишу вам не новую заповедь, но заповедь древнюю, которую вы имели от начала. Заповедь древняя есть слово, которое вы слышали от начала" (1 Ин. 2:7). Не забывайте о том, как это послание начиналось! "О том, что было от начала, что мы слышали" (1 Ин. 1:1). То, что мы слышали от начала, является тем же Словом, которое видели глаза апостолов и осязали их руки, - Словом жизни, которое "явилось нам" (1 Ин. 1:2). Но сейчас Иоанн добавляет, что это слово само по себе является заповедью - на самом деле, "древней заповедью".

С другой стороны, Иоанн говорит, что эта старая заповедь в действительности является "новой заповедью"! Почему? Потому что эта заповедь "истинна в Нем" (1 Ин. 2:8) (это, вероятно, означает, что заповедь исполняется, воплощается и становится видимой и очевидной в личности Иисуса). Мы не знаем, в чем состоит заповедь, но знаем, куда нам смотреть, чтобы видеть ее реальное осуществление! Однако, читая этот отрывок, мы должны обратить внимание на то, что, по словам Иоанна, эта заповедь не только "истинна в Нем" (Иисусе), но также и "в вас" - или, если точнее отражать греческую грамматику, "во всех вас"! Что бы ни подразумевала данная заповедь под тем, что есть в нас "от начала", но поскольку она стала "истинной" в Иисусе, она может и должна стать истинной и среди последователей Иисуса. Поэтому далее Иоанн призывает нас: "...что вы слышали от начала, то и да пребывает в вас; если пребудет в вас то, что вы слышали от начала, то и вы пребудете в Сыне и в Отце" (1 Ин. 2:24). До сих пор Иоанн не говорит нам ясно, что именно мы "слышали от начала", но постепенно становится очевидным - что бы это ни было, это важно.

И только в следующей главе мы обнаруживаем четкое объяснение того, что представляет собой заповедь, которая была "от начала": "Ибо таково благовествование, которое вы слышали от начала, чтобы мы любили друг друга" (1 Ин. 3:11). Слово (учение, заповедь) от начала, идущее от самого сердца Бога, состоит именно в этом, и ни в чем другом: "...чтобы мы любили друг друга". В самом деле, практически такую же идею мы находим в другом небольшом послании Иоанна: "И ныне прошу тебя, госпожа, не как новую заповедь предписывая тебе, но ту, которую имеем от начала, чтобы мы любили друг друга" (2 Ин. 1:5).

Эта мысль весьма примечательна. Послания Иоанна говорят нам о том, что то самое Слово, Которое было у Бога и Которое является Богом, Слово, Которое стало одним из нас и жило с нами, как Иисус из Назарета, - это Слово является также Божиим учением, Божией заповедью, адресованной нам! Божия заповедь "любить друг друга... истинна в Нем", потому что Он в полной и совершенной мере воплотил (и воплощает) эту любовь.

Свяжите все это с историей об Иисусе, склонившемся до земли и пишущем что-то на земле перед перепуганной и униженной женщиной, а также перед толпой людей, жаждущих жестокой кары. Эти люди могли указать на любое слово из Второзакония, где говорится о смерти для прелюбодеев. Они точно знали и нужную главу, и стих, который могли бы процитировать слово в слово. Но в Иисусе живет более фундаментальное Слово, Учение "от начала", которое исполнилось, когда Он нагнулся и чертил Своим пальцем по той самой земле, по которой мы ходим. Он есть Божия заповедь "любить друг друга". Закон пришел к нам от Моисея, но "благодать же и истина" - Божия истина от начала - "произошли чрез Иисуса Христа" (Ин. 1:17).

Иудейская традиция, в которой фарисейство играет важную роль, насчитывает в законе Моисея целых 613 Божиих повелений. Раввины даже придумали рациональное объяснение этому числу: в году 365 дней, а скелет человека состоит из 248 костей. Сложите эти числа, и у вас получится 613. Таким образом, утверждают они, мы видим, что Божии повеления охватывают каждую кость нашего тела в каждый момент нашей жизни. Никакой аспект нашей жизни и никакой период нашей жизни не остается без внимания и заботы Бога. (При этом неважно, что с анатомической точки зрения число 248 неправильно; здесь важно донести богословскую идею!) Это было одно из тех 613 повелений, которым фарисеи трясли перед лицом Иисуса в той напряженной и угрожающей ситуации.

Конечно, когда мы читаем синоптические Евангелия (от Матфея, Марка и Луки), мы постоянно видим, как Иисус сводит 613 повелений к двум: возлюбить Бога всем существом (Вт. 6:4-5) и возлюбить ближних наших как самих себя (Лев. 19:18). Какими бы удивительными ни были эти две заповеди, на которых держатся все остальные (Мф. 22:40), в Евангелии от Иоанна, как и в посланиях Иоанна, мы их не находим. Вместо этого мы находим лишь одну заповедь, которая, как и все 613, не упускает из внимания ни один аспект нашей жизни ни в какой ее момент. Эта всеобъемлющая заповедь заключается в том, "чтобы мы любили друг друга" (1 Ин. 3:11). Опять же, если рассматривать это послание Иоанна, то здесь мы видим в действии одну фундаментальную истину - неважно, что Иисус писал или не писал на песке в тот день, когда сложилась ужасная ситуация с женщиной. Вся Его жизнь и все Его служение представляли собой единый процесс полного осуществления Божией заповеди от начала, которая заключается в том, что мы должны любить друг друга.

Однако эта революционная идея, изложенная в трудах Иоанна, заставляет нас обращать свой взор еще дальше. Для этого мы сначала перейдем ко Второму посланию Иоанна, а затем вернемся к Евангелию от Иоанна. Мы уже увидели, что в 5-м стихе своего Второго послания Иоанн просит церковь (о которой в данном послании идет речь как о "госпоже и детях ее"; см. ст. 1) исполнять "новую заповедь... которую имеем от начала, чтобы мы любили друг друга" (ст. 5). Далее Иоанн приводит такое утверждение: "Любовь же состоит в том, чтобы мы поступали по заповедям Его" (ст. 6) - и тут нам нужно сразу же повернуться назад (как может показаться), к перечню заповедей (несомненно, не ко всем 613!), которые Бог повелел нам исполнять. Иными словами, кого-то может постичь искушение сказать: "Ага! Мы тут твердим о любви, а теперь Иоанн ясно говорит, что любовь означает исполнение Божиих заповедей". И опять же, нам не остается ничего, как думать, какие именно заповеди - если не все из них - Иоанн имеет в виду. Вероятнее всего, мы бы начали с десяти заповедей и уже отталкивались бы от них.

Однако я убежден: если мы так поступим, то просто не поймем весь радикальный характер послания Иоанна. Вспомните еще раз, что в то время как "закон [то есть заповеди] дан чрез Моисея, благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа" (Ин. 1:17). Помня об этом, вернемся к 6-му стиху Второго послания Иоанна, где мы только что прочитали, что любовь заключается в том, "чтобы мы поступали по заповедям Его". Иоанн тут же добавляет: "Это та заповедь, которую вы слышали от начала, чтобы поступали по ней" (2 Ин. 6). Эти заповеди Бога стали заповедью! Логика здесь немного запутана, но идея вполне понятна: от начала у нас есть заповедь, которая заключается в том, чтобы мы любили друг друга. Любить - значит следовать Божиим заповедям, и это означает только одно: "...чтобы мы поступали по ней [любви]".

Чтобы мы не подумали, будто это какая-то идиосинкразия в послании Иоанна, перейдем к его первому посланию. В нем мы читаем, что "мы имеем дерзновение к Богу, и, чего ни попросим, получим от Него, потому что соблюдаем заповеди Его и делаем благоугодное пред Ним" (1 Ин. 3:21-22). Что Иоанн пишет сразу после этого? "А заповедь Его та, чтобы мы веровали во имя Сына Его Иисуса Христа и любили друг друга, как Он заповедал нам" (ст. 23)! Опять же, Божии заповеди стали одной заповедью - даже в этом случае, когда, казалось бы, Иоанн перечисляет две заповеди. Но эта идея очень важна: в кругу последователей Иисуса вера в Божиего Сына Иисуса Христа абсолютно и позитивно неразрывна с любовью друг к другу. Существует только одна заповедь (в действительности это та заповедь, которую мы имеем с самого начала), и она состоит в том, чтобы мы любили друг друга так, как Иисус любил и заповедал нам любить.

Иоанн стоял на твердой евангельской почве в сокращении Божиих заповедей до одной единственной заповеди; в конце концов, это важное изменение также содержится в его Евангелии. Там, в 15-й главе мы видим, как Иисус обращается к Своим ученикам (в том числе к вам и ко мне), сравнивая Себя и их с виноградной лозой и ветвями. Давайте проследим за логикой в этом отрывке:

"Пребудьте во Мне, и Я в вас" (ст. 4).

"Кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода" (ст. 5).

"Как возлюбил Меня Отец, и Я возлюбил вас; пребудьте в любви Моей" (ст. 9).

"Если заповеди Мои соблюдете, пребудете в любви Моей" (ст. 10).

"Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас" (ст. 12).

Какая удивительная последовательность мысли! Мы призваны Иисусом пребывать в Нем, или жить в Нем. Это пребывание в Иисусе означает пребывание в Его любви. Чтобы пребывать в Его любви, мы должны соблюдать Его заповеди. И только когда мы останавливаемся снова, чтобы выяснить, насколько длинен этот перечень заповедей, и какие заповеди в этом перечне содержатся, Иисус делает последнее прикосновение - прикосновение Своим перстом, которым Он пишет на земле, сотворенной Богом. "Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, как Я возлюбил вас" (ст. 12). Верить в Иисуса как в Божиего Сына, Слово, ставшее плотью, - значит жить в послушании этой одной заповеди. Верить в Иисуса - значит выполнять заповедь Иисуса и любить друг друга (любить друг друга в поместном собрании, где мы собираемся вместе с другими учениками Иисуса для поклонения Богу, общения, наставления). Это одно слово, одна заповедь, одно послание, исходящее из самого сердца Бога и определяющее Его характер от начала.

Те фарисеи, которые силой привели униженную и перепуганную женщину к Иисусу, оказались глухими к Слову, которое было от начала начал. Они выкрикивали свои собственные версии обвинения и призывы к смертной казни, подкрепляя их авторитетом Божиего пророка Моисея. Они сделали Библию своим союзником. Они опирались на Писание.

В ответ "Иисус, наклонившись низко, писал перстом на земле".

Иоанна 9:6

ОН ПЛЮНУЛ НА ЗЕМЛЮ, СДЕЛАЛ БРЕНИЕ ИЗ ПЛЮНОВЕНИЯ И ПОМАЗАЛ БРЕНИЕМ ГЛАЗА СЛЕПОМУ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

КАК РАСПОЗНАТЬ АНТИХРИСТА

Сейчас мы подошли к теме, которая привлекает внимание многих людей! Сколько книг и памфлетов было написано; сколько проповедей и подробных таблиц было ей посвящено; сколько обличений и предположений выносилось и высказывалось по вопросу об антихристе? И теперь еще добавьте: сколько фильмов было сделано на тему антихриста и тех разрушений, которые он совершит в последние времена?

Только за последние полвека было множество кандидатов на роль антихриста. Протестанты полагали, что им окажется римский папа, тогда как некоторые католики не сомневались в том, что это Лютер. Адольф Гитлер представлялся куда как более определенной в этом плане фигурой, чем кто-либо. Только за последние несколько десятилетий, после Гитлера, ведущими кандидатами на эту роль были Генри Киссинджер, Менахем Бегин и Саддам Хуссейн - хотя за последние годы Хуссейн намного опередил остальных. В нынешнее время достаточно зайти в продуктовый магазин, чтобы увидеть, как возле касс, на стендах с журналами "Нэшнл Инкуайрер" или "Стар" пестрят заголовки, посвященные теме антихриста. Время от времени в одном из достаточно уважаемых изданий промелькнет какая-нибудь заметка, в которой сказано кое-что о Кеннеди (как будто, несмотря на все, казалось бы, очевидные факты и исторические материалы, Кеннеди жив и тайно скрывается, чтобы однажды появиться в виде антихриста, изобилующего теми ранами, от которых он должен был умереть, но на самом деле не умер) (см. Отк. 13:3). Существует множество тщательно сфабрикованных и поражающих воображение спекуляций относительно идентификаций антихриста, большинство из которых - если не все - принадлежат перу ловких мастеров "желтой прессы" и любителям дешевых сенсаций.

На самом деле образ антихриста вообще отсутствует там, где мы, казалось бы, должны были увидеть его в первую очередь - в Книге Откровение. А появляется он только в посланиях Иоанна (1 Ин. 2:18-22; 4:1-3; 2 Ин. 7). В первую очередь мы читаем, что "лжец... тот, кто отвергает, что Иисус есть Христос... Это антихрист, отвергающий Отца и Сына" (1 Ин. 2:22). Позднее Иоанн призывает нас: "...не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они; потому что много лжепророков появилось в мире" (1 Ин. 4:1). Таким образом, нам дан критерий суждения о том, каким пророкам или "духам" нам следует верить: "...всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога" (1 Ин. 4:2). Далее Иоанн предупреждает, что тот дух, который отвергает Иисуса (в частности, Иисуса как "Христа" и Иисуса как "плоть") есть "дух антихриста, о котором вы слышали, что он придет и теперь уже есть в мире" (1 Ин. 4:2-3). Ту же самую идею Иоанна мы находим в его втором коротком послании: "Ибо многие обольстители вошли в мир, не исповедующие Иисуса Христа, пришедшего во плоти: такой человек есть обольститель и антихрист" (2 Ин. 7).

Нам нужно спросить самих себя: что происходит? Какова природа отрицания того, от чего Иоанн так строго предостерегает?

В первую очередь мы читаем о том, что главная ложь антихриста состоит в отрицании того, что Иисус есть Христос. Мы вспоминаем, как однажды Иисус спросил Своих учеников, за кого люди Его почитают, и, выслушав несколько ответов, задал более важный вопрос: "А вы за кого почитаете Меня?" (Мф. 16:15). Петр нашел в себе смелости ответить: "Ты - Христос, Сын Бога Живого" (ст. 16). Иисус в Своем ответе был щедр к Петру, назвав его "блаженным", или "счастливым", потому что тот дал правильный ответ, и при этом Иисус воздал хвалу "Отцу на небесах" за то, что Он открыл Петру эту истину (ст. 17). Но если мы заглянем немного вперед, то увидим, что с этого времени Иисус стал говорить Своим ученикам о том, что Его ждет в Иерусалиме: Ему предстоит "много пострадать", погибнуть и воскреснуть (ст. 21). Для данного Евангелия важно, что Петр, который дал открытое ему Богом исповедание о том, что Иисус есть Христос, был тем самым учеником, который больше всех протестовал против предстоящих страданий и ужасной смерти Иисуса. Ведь Он же Христос, Мессия, Сын Бога Живого! И Тот Самый Иисус, Который совсем недавно поздравлял Петра, теперь был вынужден упрекать его и отклонять его протест против страданий, которые ожидали Иисуса. Вот тут-то и возникают трудности.

Петру очень хотелось верить, что Иисус есть Мессия, Помазанный Божий, Который будет освободителем Израиля. Но представление Петра о Божием Мессии исключало возможность страданий и смерти. Он не ожидал (и, вероятно, не хотел), чтобы все это постигло Христа! Он нисколько не сомневался в том, что Иисус есть "плоть", что Иисус является реальным живым существом, как и он сам; не в этом заключалась трудность для Петра. Трудность была в том, что он не мог допустить возможности тяжких страданий для Иисуса - этого не должно быть, если Он есть Мессия! Петр не сомневался в способности Иисуса пострадать и умереть; но тогда он, вероятнее всего, решил бы, что если Иисус пострадает и умрет, тогда Иисус не сможет быть Мессией. Не таков удел Мессии. Вероятно, именно поэтому два удрученных горем ученика, шедшие в Еммаус после распятия Иисуса, сказали: "А мы надеялись было, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля" (Лк. 24:21).

Спустя пару столетий после земного служения Иисуса, однако, возник другой, схожий по характеру вопрос. Все большее количество людей верило в то, что Иисус есть Христос - но именно по причине этой веры они стали испытывать сомнения в том, что Он был человеком. Для них имя "Христос" означало Небесный Избавитель, посланник Духовного Царства (или Бога), пришедший, чтобы избавить Своих последователей от этого материального мира со всем его злом и тяготами и взять их на небеса. Они строго разделяли дух (с которым связано все хорошее и доброе) и материю (неразрывно связанную со злом). Если Иисус был Христом, посланником Небесного Царства (а в этом они были убеждены), значит, Он не мог быть "плотью". Такое истинно духовное существо не могло быть также и частью материального мира физических тел, не могло быть к нему причастным. Мы можем представить все это таким образом: если для Петра вопрос состоял в том, действительно ли Иисус является Христом, для этого растущего числа так называемых христиан, живших в конце первого столетия, вопрос стоял так: мог ли Христос вообще быть человеком. Именно этот "дух" сверхдуховных людей Иоанн и называет антихристом.

В христианской мысли такие люди называются докетистами, и это название исходит от греческого слова doceO - "казаться", "видеться". Докетисты с радостью верили в то, что личность, которую звали Иисусом, была Христом, что Иисус был Сыном Божиим. Более того, именно на этой вере основывалось их убеждение в том, что следует отвергать, что Он был "во плоти". Он только казался человеком, потому что все, что связано с духовным миром (то есть Богом), не может войти в царство плоти - царство страданий, разложения, борьбы, старения, истощения, крови и (рано или поздно) смерти.

Пожалуйста, признайте, что эти люди были определенно духовными. Их Иисус Христос никогда не имел плоти, костей и нервных окончаний. Он не родился от женщины (г-м-м!), если говорить о болезненном и тяжелом процессе! Один учитель докетизма сказал, что хотя все выглядело так, будто Младенец Иисус появился на свет как обычный младенец, родившийся из утробы матери, на самом деле Он выскользнул, подобно "воде через трубу", и опустился (вы уже, наверное, представили, как это могло быть) на землю, до которой Он в действительности никогда не дотрагивался. В середине второго века один теолог по имени Маркион привлек широкое внимание людей к своему учению, согласно которому Иисус даже и не рождался; вместо этого Он просто появился на планете Земля уже 30-летним мужчиной. Если бы во втором веке была известна технология голограммы, то такая технология могла бы послужить готовой аналогией такого появления. Маркион отрицает сам факт того, что Иисус находился в утробе матери, что Он когда-то родился, был обрезан (он, разумеется, отрицал, что Иисус был иудейской национальности), был когда-то посвящен храму или когда-либо "преуспевал в премудрости и возрасте и в любви у Бога и человеков (Лк. 2:52). Согласно Маркиону Иисус сразу пришел на землю в виде человека, но в полной мере человеком не стал. Если бы Иисус был человеком из плоти и крови, тогда как бы Он мог спасти нас от этого материального мира зла?

Следовательно, все было "видимостью": Иисус никогда на самом деле не был голоден, и Он только делал вид (наверное, как ребенок, который ненавидит горох), что ест; Иисус никогда не пользовался туалетом (или его эквивалентом в Галилее первого столетия), а только делал вид, что пользуется, чтобы не удивлять Своих учеников; Иисус никогда не испытывал искушений; Иисус никогда и не умирал. Все эти события были только видимостью. Они и не могли быть чем-то иным, ибо такие отвратительные аспекты нашей человеческой жизни не могут иметь ничего общего с тем, что связано с божественной природой. И в докетической истории об Иисусе нет никакого преклонения.

В отличие от них я в первую очередь вспоминаю историю о том, как Иисус склонился, чтобы плюнуть на землю и сделать целительное средство для слепого человека. Я думаю об Иисусе, Который помазал этим брением глаза слепого; об Иисусе, Который велел этому человеку пойти и умыться в купальне Силоам (см. вторую главу данной книги). Это Тот Христос, Которого мы исповедуем. Дух антихриста отходит от такой воплощенной любви.

Но в те времена антихристы уводили людей от удивительного провозглашения, согласно которому Слово "стало плотию и обитало с нами" (по-настоящему любило, по-настоящему понесло наши страдания, по-настоящему дотронулось до прокаженного, по-настоящему обнимало грешников, по-настоящему пролило кровь и умерло на римском кресте за наши грехи, по-настоящему было воскрешено Богом из мертвых) в однобокую духовную религиозность.

Согласно трудам Иоанна это и есть дух антихриста. Это отрицание того факта, что конкретный мужчина-иудей из Назарета по имени Иисус, живший в первом веке в Галилее (родившийся, росший, учившийся, страдавший и умерший на кресте), есть Христос, Помазанник Божий. В противовес популярным суждениям можно утверждать, что антихрист - это не ужасный монстр, и даже не какой-то страшный человек, а просто искушение (постоянно возникающее в истории церкви искушение) сделать христианство слишком духовным. Как бы странно это не звучало для наших ушей, именно так мы распознаем антихриста. Помните критерий, по которому Иоанн предлагает различать Дух Бога: "Всякий дух, который исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти, есть от Бога" (1 Ин. 4:2). Иными словами, Иоанн дал ранней церкви (и нам тоже) способ суждения, помогающий различать множество духовных голосов, которые могут делать самые разные заявления: будь то движение "Новая Эра" или видение, которое якобы кому-то открылось, какой-то гнев в некоторых церковных кругах относительно пророков и их откровений. В любом случае Иоанн возвращает нас к Слову, Которое стало плотью. Это наше откровение. Оно четко, ясно, исторично и неподражаемо. Когда Слово стало плотью и обитало среди нас, это воплощение произошло в лице Иисуса из Назарета. Он является нашим мерилом: неповторимое человеческое существо из плоти и нервов, из костей и крови.

Существуют некоторые общие признаки того, что дух антихриста оказывает свое воздействие на Церковь:

Когда мы относимся к своим телам как чему-то, что недостойно Божией любви и заботы.

Когда мы думаем, что накормить голодных или дать кров бездомным не является нашим христианским служением.

Когда мы думаем, что можем иметь духовную жизнь, которая каким-то образом изолирована от нашего повседневного поведения, нашей обычной деятельности и обычных отношений.

Когда мы живем так, будто спасение состоит в том, чтобы отправиться на небеса после смерти, а не в том, чтобы жить жизнью христианского послушания здесь и сейчас, будучи живым членом Тела Христа в этом мире.

Руководитель церкви начала второго века Игнатий, находясь на пути в Рим, где он потом принял мученическую смерть, написал ряд посланий церквям, в которых предостерегал их, помимо всего прочего, от излишне духовной ветви христианства, отвергавшей воплощение. В один из сложных эмоциональных моментов он так написал церкви Смирны: "Особенно осторожно относитесь к тем, кто проповедует ложное учение благодати Иисуса Христа, которое пришло к нам, и обращайте внимание на то, в каком разладе они с Богом. Они совсем не думают о любви - они совсем не заботятся о вдовах или сиротах, об угнетенных, об узниках или освобожденных, о голодных и жаждущих".9

Можем добавить к предостережениям Игнатия, что такие люди "в разладе с Богом", потому что Бог открыл, сделал ясным, облек в человека, дал человеческую суть Иисусу Христу. Благодаря воплощению мы знаем, что Бог даровал нам путь к добру и искуплению; мы знаем, что Бог не настолько духовен, чтобы не быть земным; мы знаем, что Бог есть любовь; и мы знаем, что Божия любовь - это нежные и полные сострадания объятия, раскрытые для беззащитных и угнетенных, заключенных, голодных и жаждущих. И у тех, кто отвергает, что человек Иисус из Назарета является Божиим Христом - или, если сказать это иначе, у тех, кто отвергает, что Христос может войти и входит в материальное творение настолько глубоко, что может разделить с ним его опасности, боль и радости - у тех не будет никаких причин самим беспокоиться об этих проблемах.

Игнатий осуждал таких людей за то, что они слишком "религиозны", слишком "духовны" - или, если прибегнуть к поговорке, "слишком небесны, чтобы думать о земном".

С другой стороны, истинное христианское учение побуждает нас исповедовать, что небеса пришли на землю в облике Иисуса Христа. Благодаря воплощению Слова (если мы действительно будем помышлять о небесах, как настоящие христиане) это приведет нас к практическому, каждодневному и земному благу.

Когда мы будем так жить? Когда мы будем так любить?

Иоанна 13:14

ИТАК, ЕСЛИ Я, ГОСПОДЬ И УЧИТЕЛЬ, УМЫЛ НОГИ ВАМ, ТО И ВЫ ДОЛЖНЫ УМЫВАТЬ НОГИ ДРУГ ДРУГУ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

СКЛОНЕННАЯ ЛЮБОВЬ В ЦЕРКВИ

Мы уже видели в 3-й главе, что Евангелие от Иоанна предлагает самую удивительную перспективу власти и силы Бога. Иоанн говорит нам, что во время последнего пасхального застолья "Иисус, зная, что Отец все отдал в руки Его, и что Он от Бога исшел и к Богу отходит, встал с вечери, снял с Себя верхнюю одежду... и начал умывать ноги ученикам и отирать полотенцем, которым был препоясан" (Ин. 13:3-5). Со всей той властью, которая была у Него в руках, Иисус Своими руками обнимал грязные ноги Своих друзей и выполнял смиренную и даже унизительную работу. Власть Бога - это власть служить. Никакая другая идея не может проистекать из слов Иоанна о том, что "Бог есть любовь" (1 Ин. 4:8, 16).

И уже на следующий день эти самые руки (руки, в которые Бог Отец отдал все) были пригвождены к римскому кресту. Крест на самом деле был также знамением власти. Это было знамение римской власти, постоянным и суровым напоминанием о том, кому принадлежит власть, кто контролирует Иудею и другие земли за ее пределами. Тысячи иудейских мужчин были распяты во время римского правления, и каждый раз это делалось с целью напоминания о том, что у народа нет сил сопротивляться власти Рима или ослушаться ее. Это власть насилия, оружия, неодолимой силы. Стоит ли говорить, что это власть "страха и ужаса".

Но это не власть Бога.

Иисус, зная, что Он пришел от Бога и возвращается к Богу, опустился на колени и умыл ноги. Иисус, зная, что Он является Самим Божиим Словом, ставшим плотью и жившим среди нас, отдал Свои руки и тело жестокой и кровавой власти людей-политиков. Власть Бога - это власть любить. Это власть положить свою жизнь ради других.

Неудивительно, что Первое послание Иоанна прилагает эту фундаментальную христианскую истину к жизни Церкви, к общению учеников Иисуса. Мы вспоминаем, что именно это послание учит нас исповедовать, что "Бог есть любовь", - и это было бы прекрасным, но неуловимым чувством, если бы мы не обнаружили в этом же самом послании хорошее рабочее определение того, что есть "любовь". Но мы это находим, ибо в 1 Ин. 3:16 мы читаем: "Любовь познали мы в том, что Он положил за нас душу Свою". Если мы верим, что тот, кто видел Иисуса, видел Отца, потому что Иисус Своими делами и словами явил нам Бога, мы должны поверить и в то, что Своей смертью на Кресте Иисус также явил нам Бога. По этим делам мы знаем Иисуса; по этим делам мы знаем Бога. Именно эта удивительная истина подвигла Чарльза Уэсли написать такие стихи:

Любовь Христа так велика,

Что Бог пошел на смерть за нас!

Когда мы поем подобные песни, нетрудно почувствовать огромную радость и эйфорию такой любви! Но тут возникают две мысли. Во-первых, Иоанн пишет, что Иисус "положил за нас душу Свою", что означает, что все это делается не ради "меня", а ради "нас" в Церкви, в общении христианских верующих, которое Иисус сотворил Своей смертью ради нас. Это должно заставить нас задуматься о тех людях в церкви, вместе с которыми мы поем о Божией любви. Во-вторых, именно в этом месте Иоанн обращается к нам! Он пишет: "Любовь познали мы в том, что Он положил за нас душу Свою - и мы должны полагать души свои за братьев" (1 Ин. 3:16).

Эти слова ничем не отличаются от тех, которые Иисус сказал Своим ученикам. "Итак, если Я, Господь и Учитель, умыл ноги вам, то и вы должны умывать ноги друг другу" (Ин. 13:14). Но если, следуя Евангелию от Иоанна, мы рады жить, умывая друг другу ноги, то указанием Первого послания Иоанна мы собираемся у подножия креста Иисуса. Так и вы любите друг друга, пишет Иоанн.

Мы рассмотрели этот момент раньше, но он стоит того, чтобы повторить сказанное: в обоих этих текстах (что весьма характерно для работ Иоанна) внимание обращено на слова "друг друга". Умывайте друг другу ноги. Положите свою жизнь друг за друга. В общении учеников Иисуса мы призваны к жизни взаимного служения, взаимной любви и взаимного пожертвования. Если мы будем жить друг с другом именно так, тогда никто не будет только служителем, только дающим или дающим, но ничего не получающим. Мы призваны любить и быть любимыми, служить и быть объектами служения, жертвовать своей жизнью ради других и принимать ту жизнь, которую наши братья и сестры во Христе кладут за нас.

И эта истина не должна оставаться только лишь в области теории или идеала. Она сугубо практическая. Когда Иисус умывал ноги, Он действительно держал в Своих руках эти дурно пахнущие и смешные ступни и нежно омывал их настоящей водой и плотью Своих рук. Когда Иисус положил за нас Свою жизнь, те же самые руки были по-настоящему пригвождены к дереву и истекали настоящей кровью. Точно так же, когда Иоанн пишет, что мы должны так же быть готовыми положить жизнь свою за других, он не оставляет нам места для пустых сантиментов. Он тут же задает нам провокационный вопрос: "А кто имеет достаток в мире, но, видя брата своего в нужде, затворяет от него сердце свое, - как пребывает в том любовь Божия?" (1 Ин. 3:17).

Давайте рассмотрим это с практической точки зрения, как это делает Иоанн в своем послании. На самом простом уровне это означает, что ни один христианский верующий не должен печалиться из-за отсутствия еды, крова, одежды или медицинской помощи. Если мы действительно верим в то, что Иисус отдал Свою жизнь ради нас, говорит Иоанн, тогда эти "нас", которыми в действительности являемся мы, должны делиться такой же жертвенной любовью друг с другом. Обратите внимание, что до сих пор мы еще не говорили о том, что поместные собрания могут и должны делать относительно нужд людей за пределами церкви. Мы начинаем там, где начинаются Евангелие от Иоанна и послания Иоанна: с помощи друг другу внутри общения учеников Иисуса.

Ясно, однако, что это учение не ограничивается только лишь поместными собраниями. Особенно в мире, где техника связи и СМИ делает всех жителей планеты такими же соседями, какими являются люди, живущие в соседней с нами квартире, поэтому мы неизбежно видим сотни тысяч христианских братьев и сестер по всей планете, испытывающих ту или иную нужду. Не секрет также, где сосредоточены материальные богатства этого мира. В первую очередь, они в руках североамериканцев. Христиане Соединенных Штатов и Канады владеют такими богатствами и благами, какими не обладают христиане всех остальных регионов планеты.

Мы, живущие в гораздо большем достатке, чем другие братья и сестры во Христе, можем подвергнуться искушению, чтобы ответить: "Ну что ж, слава Богу за те благословения, которые нам даны. Значит, мы многое делаем правильно. Прославим же Бога за те богатства, которые нам даны, и будем молиться о том, чтобы Бог благословил те народы, которые живут беднее нас, - если, конечно, они того заслуживают". Иными словами, мы часто слишком упрощенно полагаем, что "Отец отдал все [это] в руки [наши]" (Ин. 13:3). Но даже если это действительно так - и если мы серьезно воспринимаем то, что Иисус говорит нам как Своим ученикам, - мы знаем: то, что Бог дал нам, необходимо направить на служение и дела любви. Мы не можем игнорировать то, что Иисус делал с той властью, привилегиями и силой, которые были даны Ему. Он не сжал Свои руки в кулаки силовой власти или требовательности; вместо этого Он открыл Свои ладони и нежно умыл ноги ученикам - и тем самым Он положил начало новому виду общения. Более того, общение взаимной любви, пожертвования и обретения, начало которому положил Иисус, пересекает все политические границы, все этнические, языковые и социальные барьеры. В этом международном и лишенном границ общении, названном церковью, мы должны любить друг друга "не словом или языком, но делом и истиною" (1 Ин. 3:18).10

Здесь, возможно, остается невыясненным один вопрос. Христиане призваны делиться своими материальными благами только с братьями и сестрами по вере? Нужно ли нам оградить себя границами и стенами церкви? Интуитивно мы знаем, что это вопрос совершенно излишний, но в то же время я хочу подчеркнуть, какое значение Евангелие от Иоанна и послания Иоанна придают заботам "друг о друге" в христианском ученичестве. Несомненно, мы призваны не просто помогать нуждающимся христианам, но мы должны помогать нуждающимся христианам в первую очередь. Таким образом мы подчеркиваем тот факт, что это действительно общение, община учеников Иисуса, частью которой являемся и мы. Примечательно, что Иисус сказал тем, чьи ноги Он только что омыл: "...как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою" (Ин. 13:34-35). Иисус говорит, что люди вне общения учеников ("все") будут узнавать учеников Иисуса не по тому, как эти ученики любят их, но по тому, как эти ученики любят друг друга. Иными словами, свидетельство является коллективным и совместным, и его должно нести каждое поместное собрание. Как сказал наблюдатель, живший во втором веке, о ранней Церкви: "Вот как они любят друг друга!". В самом деле, в Своей первосвященнической молитве Иисус молится о том, чтобы Его ученики жили в любви и единстве: "...да уверует мир, что Ты послал Меня" (Ин. 17:21).

Опять же, это вовсе не обязательно подразумевает, что христианское сострадание к нуждающимся должно ограничиваться только нуждающимися христианами. Но это подразумевает, что Церковь, как всемирное общение христианских учеников, должна быть общиной, в которой взаимное сострадание является жизненным правилом для всех. Люди, не принадлежащие к церкви, будут тянуться к ней, наблюдая, как мы любим друг друга. Такая совместная жизнь во взаимной любви и взаимном служении является мощным коллективным свидетельством всему остальному миру о том, как люди должны жить и относиться друг к другу, следуя Божиим заповедям. Таким образом, когда церковь делится своими благами и несет служение за пределами своих стен, она делает это, в первую очередь, как Церковь, община христианского сострадания. Таким вот образом любовь учеников Иисуса друг к другу распространяется по всему миру. Но если в пределах какой-либо общины христианского ученичества не будет такой взаимной любви, тогда нечему будет распространяться и за ее пределами - и не будет ничего внутри этой общины, что могло бы привлечь посторонних людей в такую церковь.

Думаю, именно поэтому Иисус призвал Своих учеников умывать друг другу ноги, а не идти в мир и умывать ноги первым встречным. Начните со своего дома, создайте духовный дом, обитатели которого будут умывать ноги друг другу, и многие люди извне с грязными ногами, и не только, обязательно в такой дом придут.

1 Иоанна 1:3

О ТОМ, ЧТО МЫ ВИДЕЛИ И СЛЫШАЛИ, ВОЗВЕЩАЕМ ВАМ, ЧТОБЫ И ВЫ ИМЕЛИ ОБЩЕНИЕ С НАМИ; А НАШЕ ОБЩЕНИЕ - С ОТЦОМ И СЫНОМ ЕГО, ИИСУСОМ ХРИСТОМ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

СКЛОНЕННАЯ ЖИЗНЬ ОБЩЕНИЯ

"О том, что было от начала, что мы слышали, что видели" читаем мы в Первом послании Иоанна в качестве вступления. Но что именно апостолы "слышали и видели"? На этот счет никакой точной информации у нас нет. Вместо этого есть только стих: "О том, что было от начала, что мы слышали, что видели своими очами, что рассматривали, и что осязали руки наши, о Слове жизни" (ст. 1). Они видели и слышали, они осязали - и Он осязал их - Иисуса Христа, Божие Живое Слово, Которое стало живым человеческим существом, жившим среди нас.

Но мы можем возразить, что это было 2000 лет назад! "Вот если бы я мог видеть Иисуса сейчас, - можем сказать мы. - У этих апостолов было большое преимущество. Они могли слушать учение из уст Иисуса, видеть, как Он исцелял людей. Они могли протянуть руку и дотронуться до Него. И с тех пор прошло так много времени".

Иногда люди прибегают к такому аргументу даже для того, чтобы отвергнуть христианство, или вообще веру в Бога. "Если Бог появится передо мной, я поверю в Него, - говорят они. - Почему я должен верить в то, чего я не вижу глазами, к чему не могу прикоснуться руками или чего я не могу услышать собственными ушами?"

К таким вопросам следует отнестись с должным уважением. Мы, христиане, исповедуем твердую веру, ибо мы верим в то, что Бог сказал окончательное и решительное Слово через Сына Своего, Иисуса Христа (Ин. 1:14; Евр. 1:1-2). Это Слово - не то слово, которое каждый может слышать в любое время; этим Словом был человек, который жил в определенном районе земли в конкретный период времени. То, что Божий Сын жил среди нас в определенных исторических условиях, богословы называют "скандалом конкретных деталей". Этот "скандал деталей" подтверждает только одно воплощение Сына Божиего на нашей планете около двух тысяч лет назад - в лице Иисуса из Назарета, в Галилее.

Может быть, это всего лишь "слабое утешение" - знать, что были люди (те люди, которых давно уже нет в живых), которые слышали, которые видели своими глазами, которые прикасались к коже Самого Слова, ставшего плотью? Как это помогает нам сегодня, здесь, в наше время?

Конечно, мы можем ответить, что Святой Дух является присутствием Бога - Дух живого Христа, Который живет в наших сердцах и Который живет в общении церкви. В действительности это очень важный аспект христианской веры и христианского опыта. Но разговор о Духе может увести нас от той темы, которая постоянно повторяется в трудах Иоанна: склонившаяся, земная, осязаемая природа Бога, воплощенного в Иисусе. Эта тенденция сильна среди христиан - излишне одухотворить веру, убрать из нее телесные реалии слышания, видения и осязания, с чего и начинается Первое послание Иоанна. По этой причине мы уже увидели в 7-й главе, что можем знать и распознавать деятельность Духа Божиего как Духа, Который "исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти" (1 Ин. 4:2); таким образом, труд Духа всегда ведет нас назад, к Иисусу истории, Тому, Кто "пришел во плоти". Каким-то образом слышание, видение и осязание должны по-прежнему оставаться важными для нашей христианской веры и жизни.

Исходя из этого, могу с твердой уверенностью сказать, что во вступительной части Первого послания Иоанна есть важный момент, который мы часто упускаем из внимания. В 1 Ин. 1:2 мы читаем, что вечная жизнь "была у Отца и явилась нам" - и это может иметь отношение только к Слову Жизни, Слову, Которое было с Богом и было Бог и стало плотью среди нас. Об этом и "возвещаем вам". Но почему? Почему Иоанн говорит, что он и другие апостолы провозглашают Слово, которое стало плотью? Ответ на этот простой вопрос важен и существенен: они делают это, по его собственным словам, "чтобы и вы имели общение с нами" (1 Ин. 1:3).

Важно отметить, что Иоанн не начинает со слов: "О том, что мы видели и слышали, возвещаем вам, чтобы вы поверили, что однажды Он ходил по земле!" Он даже не говорит: "Возвещаем вам, чтобы Святой Дух мог войти в ваши сердца". Он говорит: "...возвещаем вам, чтобы и вы имели общение с нами".

Термин общение - это термин, который чаще всего используется для перевода греческого слова koinonia, и это самый правильный перевод. Koinonia означает взаимное участие, процесс, когда собравшиеся делятся чем-то между собой. Когда мы переводим этот термин словом общение, мы говорим о жизни, которой делятся друг с другом. Такой, согласно Иоанну, и должна быть жизнь церкви.

Очевидный смысл сказанного состоит в том, что эта жизнь общения является "вечной жизнью, которая была у Отца и явилась нам" во Христе, "Слове жизни". Та жизнь, в которой Иисус Христос является Словом, становится жизнью общения, жизнью, которой можно поделиться. Дальнейший, менее очевидный, но все же неизбежный смысл заключается в том, что такая жизнь проистекает от самого сердца Бога. "Вечная жизнь", о которой Иоанн здесь говорит - это необязательно жизнь навсегда. Это далеко не самое первое качество жизни; скорее, это божественное качество жизни, той жизни, которая характерна для Бога, - и той жизни, которой Бог делится. Если Бог есть любовь, тогда Бог есть жизнь, которой Он делится с нами. Бог есть жертвенная, беззаветная любовь.

Вот почему Иоанн продолжает: "...а наше общение - с Отцом и Сыном Его Иисусом Христом" (1 Ин. 1:3). Та жизнь, к которой нас призывает это Евангелие, - это та же самая жизнь, которой с нами делятся Отец и Сын. Это жизнь общения, и мы, люди, тоже можем принять участие в этой жизни посредством дара Святого Духа. Дух есть Божия жизнь, которая проистекает через Иисуса Сына прямо в нашу жизнь. Евангелие от Иоанна представляет нам эту удивительную истину, описывая воскресшего Иисуса посреди Его перепуганных и растерянных учеников: "Мир вам! как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас. Сказав это, дунул, и говорит им: примите Духа Святого" (Ин. 20:21-22). Принять Святого Духа - значит принять саму дарованную жизнь взаимного общения, и принять ее можно только от Бога.

Этот щедрый, удивительный дар Духа, который дает возможность церкви существовать, является ответом - мы можем на это надеяться и полагаться - на первосвященническую молитву Иисуса:

"Да будут все едино" (Ин. 17:20-21).

"Как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино" (ст. 21).

"И славу, которую Ты дал Мне, Я дал им: да будут едино, как Мы едино" (ст. 22).

"Я в них, и Ты во Мне; да будут совершены воедино, и да познает мир, что Ты послал Меня" (ст. 23).

Удивительно!

Иисус молится о том, чтобы круг Его учеников - не только непосредственный круг, но и все те, кто придет к вере через благовествование (Ин. 17:20) - здесь и сейчас, в этой земной жизни жили совместной жизнью общения. Только активное и действительное присутствие Духа может привнести такую жизнь в поместные христианские собрания. И как часто нам недостает такой жизни, этой вечной жизни (ст. 2; 1 Ин. 1:1-4)! По сути своей, Иисус молится за освященную церковь! Это общение христианских учеников, которые любят друг друга, как Христос возлюбил нас; которые умывают друг другу ноги; которые день за днем живут этой жизнью, готовые делиться ею друг с другом, живут вместе в силе Духа.

Последнее время я часто думаю о том, действительно ли Иисус имел в виду то, о чем Он молился. Если "да" (а я думаю, что "да"), тогда 2000 лет, прошедшие со времени той молитвы, оказались глубоко и болезненно разочаровывающими. Ибо тот круг учеников, который стал Церковью, охватившей за последнее тысячелетие практически весь мир, не оказался живым примером такого общения. Вместо этого мы без конца ссорились и воевали; часто мы игнорировали людей, в другие времена даже убивали друг друга (часто делали это именем Иисуса). Мы разделились на бесчисленное множество деноминаций, но даже внутри деноминаций продолжаются споры, ссоры, раздоры. А поместная церковь?

Мой учитель воскресной школы, Рубин Уэлч, даже удивил свой класс, спросив нас, думаем ли мы, что Иисус по-прежнему молится этой молитвой. В конце концов, ответ на этот вопрос так и не прозвучал! Если Иисус действительно ходатайствует за нас (Рим. 8:34), если Он "всегда жив, чтобы ходатайствовать" (Евр. 7:25) за нас, тогда у нас есть все основания полагать, что Его заступничество подразумевает такие просьбы, которые Он высказывал относительно Своих последователей, как это было в 17-й главе Евангелия от Иоанна. Если это действительно так, то Иисус является долготерпеливым Первосвященником, склонившимся Ходатаем за нас. Его молитва еще не получила ответа.

Я убежден в том, что мы должны очень серьезно отнестись к молитве Иисуса за нас. Определенно, мы не должны игнорировать этот факт и думать, что это может произойти только на небесах или где-то в будущем. В конце концов, Иисус молился за Своих учеников, за Свою Церковь, чтобы мир мог поверить в то, что Отец послал Своего Сына (Ин. 17:21). Прекрасным евангелическим инструментом первосвященнической молитвы Иисуса является освященная Церковь, где Божия жизнь и любовь настолько активно трудятся в жизни людей на земле, что мир может видеть разницу. Если это действительно так, тогда нельзя говорить, что в земной жизни это невозможно и что это достижимо только в Небесном Царстве.

Сама идея состоит в том, что, как мы это уже поняли, Царство Небесное уже пришло к нам. "Жизнь явилась, и мы видели и свидетельствуем, и возвещаем вам сию вечную жизнь, которая была у Отца и явилась нам" не иначе, как в Иисусе Христе (1 Ин. 1:2). И давайте не забывать, что эта вечная жизнь, это Небесное Царство явилось нам для того, чтобы все, кто верит, могли делиться друг с другом этой удивительной божественной жизнью здесь и сейчас - "чтобы и вы имели общение с нами" (ст. 3).

И теперь мы возвращаемся к первоначальной проблеме этой последней главы. Что можно сказать о том факте, что Иисус жил так давно и так далеко? Что можно сказать о том факте, что мы не можем Его видеть своими глазами, не можем слышать Его слова своими ушами, не можем прикоснуться к Нему собственными руками?

Отсюда следуют такие вопросы: какие лица и какие тела вы можете видеть? Чьи голоса, чьи слова, чей плач вы можете слышать? К чьей коже вы можете прикоснуться своими руками? Кого вы можете накормить, одеть, кому можете дать кров? В конце концов, именно это послание Иоанна напоминает нам, что "не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит?" (1 Ин. 4:20). Никто никогда не видел Бога; более того, мы относимся к подавляющему большинству христиан, которые никогда не видели Иисуса и не чувствовали прикосновения Его рук, однако Иоанн утверждает: "Если мы любим друг друга, то Бог в нас пребывает, и любовь Его совершенна есть в нас" (ст. 12).

Я думаю о трех встречах, которые имели место после воскресения, и о которых говорится в Евангелии от Иоанна. В первом случае это встреча с Марией, самой первой свидетельницей воскресшего Иисуса, которой Он явился уже в саду, возле захоронения. Вот слова Иисуса, адресованные Марии: "Не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему" (Ин. 20:17). Иногда мне кажется, что лучше бы Иисус тогда сказал: "Прикоснись ко Мне, пока есть возможность, потому что скоро Я вознесусь к Отцу Моему". Но вместо этого Иисус говорит Марии, чтобы она не пыталась прикоснуться к Нему, как бы заверяя ее в том, что физическое присутствие Иисуса, которое теперь снова стало фактом, больше никогда не исчезнет. После этого я делаю вывод, что логика этой фразы Иисуса должна рассматриваться в следующем ключе: "Не прикасайся ко Мне, потому что Я не хочу, чтобы ты к этому привыкла - ведь скоро Я вознесусь к Отцу". Дескать, не пытайся "зависать" на этом моменте, на этой встрече, какой бы удивительной и чудесной она ни была. Слова Иисуса обескураживают Марию. Она не должна видеть в Нем только тело, к которому можно прикоснуться, ибо очень скоро Его физического присутствия не станет.

Потом я вспоминаю второе появление Иисуса среди Его учеников в запертой комнате, в которой был и Фома (Ин. 20:26). Здесь Иисус говорит с Фомой, который высказывал сомнения относительно реальности того, что его друзья пережили за неделю до этого: "...подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим" (ст. 27). Несомненно, важно то, что от воскресения Иисуса Его раны не исчезли; у Него были раны на руках и на боку, и нет никаких оснований считать, что их уже нет. Его воскрешенное тело будет вечно носить следы Божией любви - любви Иисуса, положившего Свою жизнь за нас. Воскресение не изменило, не меняет и никогда не изменит Его характер - Он готов склоняться ради нас. Отец отдал все в Его руки - и во все века эти руки, сохранившие следы от гвоздей, будут преломлять для нас хлеб и умывать наши ноги.

В связи с этим важно также отметить, что нет никаких свидетельств о том, пытался ли Фома прикоснуться к Иисусу. Вероятно, он это сделал, но Евангелие нам об этом не говорит. Оно подразумевает, что Фоме было достаточно увидеть Иисуса. Поэтому воскресший Иисус и говорит: "Ты поверил, потому что увидел Меня; блаженны невидевшие и уверовавшие" (ст. 29). Подобно тому как Иисус развеял представление Марии о том, что Он будет постоянно физически присутствовать и до Него можно будет дотронуться, так и здесь Он развеял ожидания Фомы и других учеников, состоявшие в том, что Он будет видимым еще долгое время.

И, наконец, я думаю о встрече воскресшего Иисуса с Петром и некоторыми другими учениками на берегу Галилейского озера (Ин. 21; см. 4-ю главу данной книги). Мы восхищались неожиданностью этой ситуацией, в центре которой мы видим воскресшего Господа, Сына Божиего, в Чьи руки было передано все. Склонившись к костру, Он готовил рыбу и разогревал хлеб. И это для многих просто поразительно: Иисус сидит возле костра, ворошит угли, чтобы они разгорались, и говорит: "...придите, обедайте" (Ин. 21:12).

Но та же самая мысль может и должна появиться относительно историй с Марией и Фомой. Иисус, вероятно, не будет готовить вам завтрак завтра утром. Тот, Кого видели и слышали, Кого осязали человеческие руки, уже не присутствует с нами чисто физически. Он не будет разжигать костер в вашем камине сегодня вечером, когда похолодает. Но Он спрашивает вас, как когда-то спросил Петра: "Любите ли вы Меня?". Вероятно, Он при этом добавляет: "Любите ли вы Меня несмотря на то, что не видите Меня глазами? Можете ли полюбить Меня несмотря на то, что не в силах потрогать Меня руками?"

И если мы ответим так, как ответил Петр, мы узнаем, чего Иисус ожидает от нас: Паси Моих овец.

Когда мы кормим других людей (или когда кто-то кормит нас), мы продолжаем общение с Иисусом, которое началось на берегу Галилейского озера в то раннее утро. Когда "Иисус приходит, берет хлеб и дает им, также и рыбу" (ст. 13), Он приглашает людей к реальному общению, к "вечной жизни, которая была у Отца и явилась" (1 Ин. 1:2) им в виде Иисуса, низко склонившегося к земле. Теперь наша очередь кормить Его учеников, Его друзей, Его овец - и кормиться самим.

Иисус говорит им: придите, обедайте. Придите, обедайте и пасите овец Иисуса, и кто-нибудь также накормит вас. И тогда никто из друзей Иисуса не будет голодным, никому не будет недоставать тепла. И тогда весь мир будет знать (властью Духа жизни и общения), что Отец послал Сына Своего нам.

Да будет так и в наши дни.

ПРИМЕЧАНИЯ

Kosuke Koyama, No Handle on the Cross: An Asian Meditation on the Crucified Mind (Maryknoll, New York: Orbis Books, 1977).

Library of Christian Classics, Vol. I, ed. Cyril C. Richardson (Philadelphia: Westminster Press, 1953), 110.

Koyama, No Handle on the Cross, 11.

Ibid., 12.

Ibid.

Charles Wesley, Hymns of Petition and Thanksgiving for the Promise of the Father, No. 28 (1746).

Gayle D. Erwin, The Jesus Style (Palm Springs, Calif.: Ronald N. Haynes Publishers, Inc., 1983), 147.

Ibid.

Library of Christian Classics, Vol. I, 114.

По вопросу о том, как можно принять участие в разделении наших ресурсов с братьями и сестрами, у которых гораздо меньше благ, связывайтесь с Назарянским Служением Сострадания: www.ncm.org.

Table of Contents

КОГДА ЛЮБОВЬ СКЛОНЯЕТСЯ С НЕБЕС

КОГДА ЛЮБОВЬ СКЛОНЯЕТСЯ С НЕБЕС

ВСТУПЛЕНИЕ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

БОГОСЛОВИЕ ИИСУСА О СМИРЕНИИ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ИСЦЕЛЕНИЕ ОТ СКЛОНИВШЕГОСЯ ИИСУСА

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

НАКЛОНИЛСЯ - ЧТОБЫ ОМЫТЬ НОГИ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

СКЛОНИТЬСЯ ЗА ЗАВТРАКОМ

ГЛАВА ПЯТАЯ

"БОГА НЕ ВИДЕЛ НИКТО"

ГЛАВА ШЕСТАЯ

БОЖИЕ СЛОВО С САМОГО НАЧАЛА

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

КАК РАСПОЗНАТЬ АНТИХРИСТА

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

СКЛОНЕННАЯ ЛЮБОВЬ В ЦЕРКВИ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

СКЛОНЕННАЯ ЖИЗНЬ ОБЩЕНИЯ

ПРИМЕЧАНИЯ